За девятое небо

Такой долгий и сложный путь должен вести только к победе, размышлял Веслав, глядя на то, как в озерцах подле терема клубится, переливаясь, туман. Князь медленно спустился по ступеням и побрёл по двору к саду, хмуро рассматривая каменные цветы.
– Я думала, сады не по нраву тебе, – тихо раздалось позади, и Веслав обернулся: Меднослава, улыбаясь, стояла между озерцами, и мерцающий туман окутывал её медное одеяние.
Как царевна оказалась здесь? Он даже не слышал её шагов.
– Не стоит так печалиться о битве, – мягко молвила Меднослава, и Веслав забыл о своих думах: князь не мог отвести взора от медных глаз на прекрасном лице. – Ты, великий князь, принесёшь Медному Царству победу.
– Твои слова отрадно слышать, – сказал Веслав, когда Меднослава подошла к нему и протянула свою тонкую ладонь. – Но я не так уверен в грядущем. – Веслав взял деву за руку, и они медленно пошли по каменной тропинке, уводящей от терема к царскому саду: среди коряжистых деревьев тихо плыли медные огни. Воздух застыл, и шаги глухо отзывались во тьме.
– Вель и Любомир – славные воины, они многому научили моих витязей! – улыбалась Меднослава, и Веслав нахмурился: эти юнцы и так слишком много проводили времени с царевной, а теперь она ещё ими и восхищается. За что? За то, что меч не умеют держать?
– Да, они славные воины, – через силу улыбнулся Веслав, и Меднослава кивнула.
– Не печалься, – наклонила набок голову Меднослава, и Веслав сильнее сжал девичью ладонь. – Хочешь отвлечься от дум и увидеть чудеса?
Князь улыбнулся: как бы он хотел хоть на мгновение отринуть всю ту невыносимую усталость, что легла на плечи вместе со странствием в Нижний Мир. Думы о предстоящей войне… ревность. И странную печаль по неведомому и забытому, что так томила сердце.


Меднослава мягко положила на плечо Веславу руку, и князь невольно обнял царевну. Медные огни, парящие между тёмными покрытыми мхом деревьями, окружили их тёплым светом, и князь чувствовал, как тонет в этом свете и медных глазах прекрасной девы.
– Смотри и слушай, князь, – шепнула Меднослава и, встав на цыпочки, поцеловала Веслава.
Сладостная нега разлилась по телу, свет застил мир, и когда Веслав открыл глаза, его взору предстал благоухающий сад подле резного терема, врата которого хранили живые витязи в алых плащах с руной Сварога.
– Идём со мной. – Меднослава взяла князя за руку и повела к терему.
Свежий ветер качал пушистые облака, что плыли по высокому синему небу, в котором парили птицы. Веслав вздохнул полной грудью: как же он тосковал по живому миру!
Мирослава, улыбаясь, остановилась подле озерец и, опустившись к кристальной воде, зачерпнула её и брызнула на не ожидавшего Веслава. Князь, не растерявшись, ответил тем же, и Меднослава звонко рассмеялась.
Птицы вторили царевне звонкими трелями, Меднослава вновь взяла Веслава за руку и повела дальше. В саду за деревьями располагался большой пруд, в котором обитали кьор. От вида благородных птиц у Веслава защемило сердце, но стоило Меднославе улыбнуться вновь, как тоска растаяла в медных, наполненных светом глазах.
В этих глазах растаяли все печали и страхи, а мягкий поцелуй забрал тяжёлые неясные думы, когда Меднослава, обняв князя, увлекла его на мягкую траву. Касания царевны были мягкими, как шёлк, поцелуи сладкими, как мёд, и хмельная нега затмила далёкие, похожие на сон, мысли о том, что отвечать на любовь Меднославы нельзя. Веслав обнимал царевну вместе с солнечным светом, и дыхание Меднославы перехватывало от счастья…
* * *
– Хочешь, я спою тебе песню? – прошептала Меднослава и села на траве. Веслав поднялся и, сев рядом, обнял Меднославу за плечи.
Князь улыбнулся, любуясь, как солнце играет в распущенных медных волосах царевны, в которых запутались травинки и цветы. Заправив один из цветков Меднославе за ухо, князь наконец ответил:
– Хочу.
Царевна, положив голову на плечо князю, тихо запела:
    
Среди зелёных лесов и гор высоких,
Среди звенящих ручьёв и степей широких
Медный Город стоит.
Медный Город…
    
Среди сизых ветров и облаков белобоких,
Среди ярких цветов и морей глубоких
Медный Город стоит.
Медный город…
    
О, скажи мне, земля родная!
Зачем погубила так рано меня?
О, ответь мне, тьма худая,
Зачем ясна солнышка лишила меня?
Почему живу я без неба?
Почему томлюсь я во мгле?
Почему моя смерть так свирепа,
Что порою юной забрала к себе?
    
Не пойду я Белой Дорогой –
Не желаю такого пути.
Я построю себе Медный Город,
И схороню его от беды.
    
И во сне я увижу…
Среди зелёных лесов и гор высоких,
Среди звенящих ручьёв и степей широких
Медный Город стоит.
Медный Город…
    
Среди сизых ветров и облаков белобоких,
Среди ярких цветов и морей глубоких
Медный Город стоит.
Медный город…
Меднослава умолкла, смотря на кьор, что ловили рыбу у берега озера. Молчаливые, они грациозно расправляли свои огромные, подбитые чёрным кантом, крылья и гордо вышагивали. Тихо шумел лес. Звонко пели птицы, радуясь теплу.
Неясная тоска сковала сердце Веслава – ему казалось, что это озеро он уже видел, и не раз. Что так же сидел на берегу, только не с Меднославой… И что забыл он нечто невыразимо важное… Какие странные врываются в голову думы – конечно же, он уже видел это озеро! Озеро в саду подле его с Меднославой терема… Озеро, которое их обвенчало.
Веслав хмуро смотрел на икрящуюся в солнечных лучах воду, тихо гладя царевну по волосам. Солнце разгоралось ярче, его золотой свет разливался по озеру, играя ослепительными бликами. Блики танцевали и кружили, собирались вместе, пока не превратились в медного сокола, что, опустившись на берег перед Веславом и Меднославой, хмуро посмотрел на обоих.
– Негоже так ворожить, – наклонила голову набок птица, пристально взирая на Меднославу.
Царевна не успела ответить: сокол, обернувшись Златобором, взмахнул оперённой рукой, и мир ослепил пронзительный свет…