За девятое небо
Веслав устало опустился на колени перед лестницей, ведущей к постаменту с капиями Богов, и закрыл глаза. Происходящее походило на дурной сон, от которого всё не удавалось проснуться.
Больше всего Веслава мучило не то, что он лишился трона и Кудеяр даровал ему титул князя, а то, что он потерял Василису. Веслав не смог уберечь любимую. Он оставил её одну. От злости и ненависти к себе хотелось кричать.
Веслав отправится в Мёртвый Град, даже если это странствие погубит его, – он отдаст жизнь, но спасёт жену. Бо́льшего ему и не нужно.
– Кому Боги многое дают, с того они многое и спрашивают, – услышал Веслав тихий старческий голос и обернулся: позади стоял Великий Волхв Далемир. В белых одеждах, похожий на навь, явившуюся из холодной тьмы зала.
Веслав поднялся и повернулся к старцу.
– Тьма опустилась на Сваргорею, – продолжал Далемир, плотнее запахивая свой белый шерстяной плащ. – И никому не по силам разогнать её.
– Василиса приходила к вам, перед тем как пропала? – спросил волхва Веслав.
Великий Волхв отрицательно покачал седой головой и подошёл к Веславу ближе.
– Последнее время царица не покидала своих покоев, – ответил Далемир. – Почти ни с кем не общалась. Хандра её губила – она очень тосковала. И говорила о том, что её зовёт… Бессмертный.
Слова волхва больно ранили сердце, и Веслав сжал кулаки.
– Может, она приходила к волхвам Сестринского Свагобора?
– Нет.
– Я спрашивал о Василисе и у придворных, и у Яромира с Ярой, – она не говорила с ними, – вздохнул Веслав.
– То, что царица сказала на последнем Великом Царском Соборе, – сгубило её, – печально ответил старец. – Народная молва беспощадна: речи людей порой куда опаснее морока. И когда пропали вы… она добровольно ушла к…
– Нет, – перебил волхва Веслав. – Она не могла наложить на себя руки. Она жива. Я знаю это.
Далемир с сочувствием смотрел на Веслава.
– Правду признать тяжелее всего, – старец положил на плечо Веслава руку. – Но, подумай сам, как твоя жена могла просто исчезнуть? Отправиться в капище к Богам и не вернуться?
Веслав покачал головой и убрал с плеча руку волхва.
– Она не губила себя. После того как её спас матушкин оберег, после всего, что произошло… она никогда не поступила бы так. Даже из-за меня.
– Слово – самое сильное оружие, Веслав. Оно ранит дух куда сильнее, чем меч – тело. Василиса просто не выдержала своих ран.
– Замолчите, – грубо ответил Веслав и поднял руку. Далемир умолк и всё так же, с сочувствием, смотрел на князя.
– То, что вы говорили о зачарованных птицах, павших на палубу вашего корабля, – правда? – через некоторое время спросил волхв.
– Неужели вы полагали, будто я соврал, лишь бы спасти себя? – горько усмехнулся Веслав. – Неужели и вас, Великий Волхв, постигла Тьма? – Веслав покачал головой и, вновь подняв руку, не позволил Далемиру ответить. – На рассвете я покину столицу и больше не вернусь, – сказал князь, хмуро глядя на старца. – И мне не нужно на то ваше благословление, ведь вы уже отпели по мне Песни. – Веслав поклонился Далемиру и покинул Великий Зал Богов.
* * *
Сизым туманным утром от пристани Солнцеграда отчалил «Ледогор»: корабль, который никто не провожал, одиноко плыл на Север меж белых льдин чёрного моря.
Глава 3. Чёрный Ворон– Твой отец просит не беспокоиться ни о нём, ни о Веле, – устало вздохнула Добромира, смотря на Забаву, что сидела напротив за столом. За окнами наливался синевой вечер, и внук Стрибога пел печальную песнь, неся на своих крыльях и снег, и дождь. – Но как же так можно? Как можно не беспокоиться о том, что их забрали в дружину… Да ещё и война началась на Юге… Упаси Сварог, дабы до нас ненастье не дошло.
Тихо горели свечи: золотой свет наполнял избу теплом, теряясь в глубоких тенях, протянувшихся от гудящей печи и сушащихся под потолком трав, от скрынь и лавок подле окон, от полок с утварью над ними, от веретена в девичьем углу, от кадок и обеденного стола, на котором дымился ужин.
– Если бы не моя сестрица, этого бы не случилось, – не глядя на мать, ответила Забава.
– Опять ты за своё, – разочарованно покачала головой Добромира. – А если бы ты в Свагобор отправилась, думаешь, отец бы за тобой не поехал?
Забава подняла хмурый взор на мать.
– Я бы не отправилась ведьмою становиться, – поморщилась она и вновь принялась за ужин.
– Да когда же ты свой гнев позабудешь? – вздохнула Добромира. – Сколько ж можно обиду в сердце носить?
– Пока моя сестрица не сгинет где-нибудь, не будет мне покоя, – буркнула Забава.
– Да как ты смеешь! – ахнула Добромира. – Будто Мор тебя попутал!
– Мор меня попутал?! – гневно переспросила Забава, сухо глядя на мать. – Меня, а не сестру, да?!
– Забава…
– Что, Забава? – Забава бросила ложку. – Меня Мор попутал, а ведьму спасать надо из Свагобора, где ей самое место?! Тьфу! – Девушка вскочила из-за стола и, не глядя на опешившую мать, покинула избу, хлопнув дверью, ведущей в сени.
Добромира, обхватив руками голову, тихо заплакала.
* * *
Старец Никодим пришёл по приглашению Матери Веры в Сестринский Свагобор Половца – Великая Волхва ожидала его в своих приёмных покоях жилого терема – светлой палате с высокими окнами, подвижными лавками подле них и письменным столом, находившимся подле капия Свагоры. У глухой стены стояли шкафы с книгами.
Никодим поклонился старице, сидевшей на одной из лавок. Мать Вера, поднявшись, поклонилась Никодиму в ответ.
– Что-то случилось с Мирославой? – спросил Мать Веру Никодим после сердечного приветствия.
Волхва кивнула.
– Мирослава пропала, – тихо сказала Мать Вера, хмуро глядя на Никодима. Серый свет, лившийся из окна, освещал мягкий лик волхвы, теряясь в старческих морщинах.
– Как пропала? – переспросил Никодим. Этого он опасался больше всего.
– Никто не знает как, – ответила волхва. – Мирославу никто не видел. Нынче впервые не пришла на утреннюю молитву – за ней отправили послушниц, а её келья оказалась пуста. Я велела опросить всех – её никто не видел, даже Умила.
Никодим устало вздохнул: волхв знал, куда направилась юная ворожея, она поведала ему о видении Макоши. Но откуда у юной волхвы столько сил – переворожить весь Свагобор и незаметно уйти? Ей явно помогали. И явно не силы Света… ох, не тот выбор совершила юная ворожея, не тот…
– Никодим? – переспросила его Великая Волхва Половца.
Старец внимательно посмотрел на Мать Веру.
– Мирослава решила следовать видению, что ниспослала ей Макошь, – ответил он. – Но, видимо, решила идти за Тьмой, обманув нас.