Мышка на прокачку
— А так и есть. Роллтон по-женски. Сделал три шага по инструкции и получил результат, разве не так?
— А ты тогда что? — припер меня к стенке Паша.
Я? — растерялась. Правда, а кто я тогда, выходит? Как там гадал учил? Проявлять женскую хитрость! — А вот это нужно у тебя спросить. Кто я для тебя?
Смолов ласково провел взглядом, будто прикосновением, по волосам, вниз, по груди и животу, а потом перешел на ноги. Провел пальцем по бедру, чуть поддевая край строгого платья, и поднял провокационный взгляд, так и говорящий о готовящемся вызове:
— Ты — трюфель. Человек, который не разбирается в деликатесах, сначала может перепутать тебя с комком темной земли, а при первой пробе съесть зараз, даже не распробовав на языке букет богатого вкуса. Скривиться от твоего место произрастания, от способа добычи нюхом свиньи, однако весь мир ценит твой богатый вкус и стоимость твоего грамма — баснословна. Ты — для гурманов, не для дураков. И я благодарю небеса, что вовремя понял, кто ты на самом деле.
Ох! Палец Паши уже натянул ткань до середины бедра, а я готова была слушать и слушать. И только натянутая донельзя ткань платья, которая не пускала даже палец Смолова дальше, спасла последние крупицы самообладания.
Как он красиво сказал! Какие противоречивые для признания слова использовал и как вывернул! А еще говорит, что безнадежен в любви! Да если хоть десятая часть мужчин была бы также безнадежна, женщины бы были в сто раз счастливее!
Если Паша научится использовать свой подвешенный к переговорам язык в любовном поприще на уровне профи, то всем женщинам не позавидуешь! Нет, пусть уж останется профаном с проблесками сознания!
Рука Паши медленно потянулась к застежке на высоком воротнике, и вот тут будто выскочил красный предупреждающий флажок: «Осторожно, беги!»
— Мне нужно… — попробовала встать, но тут оказалась прижала к стулу, а губы запылали от поцелуя. В этот раз прикосновения Смолова были похожи на спуск лавины, сила которой нарастала с каждой секундой. Невозможно остановить, невозможно выбраться, невозможно убежать!
Нежные прикосновения сменялись легким прикусыванием и обратно, а губы опухли от такого напора. И когда Паша перешел на шею, одним движением притянув меня себе на колени, я поняла — сегодня не спастись. И тут же попробовала воспротивиться, дернуться, и это было моей ошибкой — платье затрещало по швам…
Глава 42«Я тебя никуда не отпущу» — от такого признания, сказанного шепотом, я поджала пальцы ног и впилась ногтями в ладони. Не помогло — сердце взлетело в небеса и болталось на облачке блаженства.
— Ты попалась! — рука Паши по-хозяйски легла на бедро, мужчина собственнически притиснул к себе так, что я могла почувствовать всю силу мужского желания.
Нет, тогда я не попалась, а попала! Или пропала!
Телефон, почему ты молчишь? Стихийные бедствия, где вы, когда так нужны? Потоп? Звонок в дверь? Ну, хоть что-нибудь, кто-нибудь, спасите меня!
Иначе я поддамся соблазну, не сдержусь…
Голова идет кругом, уголки губ так и тянутся вверх в глуповатой улыбке, а глаза ничего не видят, все будто все в розовой дымке, словно опоили. Каждое прикосновение заставляет тело плясать, двигаться, ускользать в бездну желания. Вот она — точка невозврата. Совсем близко.
Чувствую, как лишаюсь последней шаткой опоры, последнего препятствия. И Смолов напирает: терзает поцелуями, сводит с ума руками, не дает возможности остановиться. Я урываю маленькие глотки воздуха рефлекторно, когда подхожу к пределу, и меня тут же сметает смерч страсти, засасывая все глубже.
Теперь я сижу на стуле, а Паша стоит на коленях у моих ног. Нетерпеливо и дергано срывает с себя рубашку, и я понимаю, что мистер Широкие плечи совсем не Сергей, а этот мужчина передо мной. Нет, это мистер Совершенство! Боже, какое у него тело! Мышцы и ничего лишнего!
Мы уже были близки, но это словно в другой жизни, с другим человеком, в другом мире. Там, где я зажималась от стеснительности и старалась, чтобы он не трогал проблемные места фигуры, попросила сразу же выключить свет и поэтому не разглядела его умопомрачительного тела.
С ума сойти, сколько всего прошло мимо из-за моей же неуверенности в себе! Может, я себе всю малину и испортила ужимками?
Рубашка слетела на пол, и я почти задохнулась от восхищения, глядя на игру мышц под кожей. Несколькими такими движениями тела Паша способен довести до экстаза женскую половину населения страны, уверяю!
— Иди ко мне! — Паша сдвинул меня на краешек стула, стоя на коленях, и наши глаза оказались на одном уровне. Я оказалась полностью открыта для него, спасало только нижнее белье. — Ты такая сладкая!
Паша говорил с таким пылом и голодом в голосе, что я верила. Да, я такая, это я, а не кто-то другой, смогла свести его с ума. И от этого наслаждение чувствовалось острее, чувства — пикантнее.
Кожа к коже — безумные ощущения! Будто привычное блюдо разбавили острыми специями, и теперь кончик языка жжет от перца. Так же и здесь: тело исходило иголками удовольствия, пронзало, будто мелкими ударами статического электричества.
Я могу так выгибаться? Это я? Точно я?
Казалось, что в меня вселился другой человек. Или что впервые открылась истинная я, без запретов, без ограничений, без рамок и комплексов. Я не стеснялась ни сантиметра своего тела, не зажималась, как раньше на яхте. Свет свечей играл на коже, раскрашивая бликами, но я и не думала прикрывать свой неидеальный животик и пухлые бедра. То, с каким желанием дотрагивался до них Паша, как ласкал, вселило уверенность.
— Ты такая красивая, — Паша изучал мое тело, будто в первый раз. А я чувствовала себя божеством, которому преклоняются.
Смолов смотрел так, будто я его заворожила: жадно, не отрываясь ни на секунду. И я ощущала себя настоящей ведьмой, что околдовала мужчину.
Почему-то я была уверена, что Паша сейчас впервые стоит на коленях перед девушкой. И, несмотря на позу, от него шла такая природная мужская сила, что хотелось кошкой мурлыкать и просить ласки еще и еще.
Мелодия вызова прорвалась сквозь поволоку желания, и я дернулась. Выхватила взглядом дисплей и мысленно простонала. Ваня! Как же поздно ты звонишь! И как же не вовремя! Уже не вовремя!
— Ах! — вырвалось у меня, когда Паша так сжал меня в объятиях, будто я могла ускользнуть, если хватка будет чуть слабее.
— Не отвечай! — Смолов провел костяшками пальцев по позвоночнику, и я рефлекторно выгнула спину. — Не думай ни о ком другом, кроме меня!
Паша схватил руками мой подбородок и требовательно посмотрел мне в глаза:
— Ты только моя!
И впился в губы так, что я перестала слышать звонок телефона.
Щелк! — застежка бюстгальтера сдала предпоследний рубеж.
Бах! — пряжка ремня мужских брюк встретилась с полом.