Таверна «На перекрёстке миров»

– Какая сговорчивая девица попалась, а я уже хотел тебя выкинуть за ворота, предварительно раздев, – гриф смеялся, довольный своей шуткой. А шуткой ли?
Меня с рабами проводили в раздевалку и выдали форму для борьбы.
Облегающий топ и очень даже приличные шорты. Я боялась увидеть две ниточки от купальника, но в этом мире, похоже, соблюдались приличия… Пугало лишь одно: слово «железная» в имени Берты.
    
Глава 26. Железная Берта
Когда распахнулись двери, я всё же немного испугалась. Ладно, не немного. В голову сразу полезли мысли: «А что, если боевая магия, которой я практически не умею пользоваться, не отзовётся? А что, если эта железная Берта и сама не промах, как приложит меня магическим кнутом и поминай как звали».
И когда они успели нагнать столько народа? Трибуны были забиты под завязку.
– Берта!… Берта!… – скандировали трибуны. Конечно, кто будет за меня болеть.
– О, какая вкусная красотка! Подойди поближе, дай я тебя рассмотрю, – загоготали на трибунах, заметив мой выход.
– А я не прочь и потрогать, – выкрикнул ещё кто-то.
Прислужники грифа, рабов оставили стоять в проходе, напомнив, что если хоть кто-то попытается вмешаться в бой, всех перебьют.
На арене наподобие бассейна выставили сооружение, наполненное грязью. Руки никто не подал и, переступив бортик, я (на радость разгорячённой толпе) заскользила по тёмно-коричневой жиже. Знатно шлёпнулась, брызги в разные стороны. Грязь тут же забилась под одежду, неприятно холодя.
Кое-как встав, поняла, что мне долго не продержаться. Один выход: подмять железную Берту под себя. И тут появилась она.
Бой-баба. Никакого железа на этой верзиле не было. А вот мышцы были и не маленькие.
Женщина была колоритной внешности. Волосы собраны в пучок на затылке. Маленькие глазки на круглом лице, очень полные губы и нос-кнопка. Сантиметров на двадцать выше меня и шире настолько же.
Всё, остаётся рыдать.
Ох, как толпа взревела, ожидая зрелищ. А у меня перед глазами уже стояла картина, как самоуверенная Марина взлетает вверх в воздух и смачно так падает в грязь, погружаясь туда с головой. И так бесконечно, пока толпа не устанет или пока я не превращусь в безжизненную тряпочку.
– Берта! Берта! – толпа радовалась своей фаворитке.
– Какая миленькая птичка, – соперница, улыбнувшись, показала неровные зубы.
А что, капы нам не выдадут? Очень не хотелось, ударившись, потерять один-другой зуб. Я не оборотень, новый не вырастит.
Марина! Соберись! О чём ты думаешь, тебя сейчас в грязь втопчет эта Берта… Думай голова, ещё один платок куплю.
А что, если эту грязь высушить огнём? Мы в ней по колено хорошо так увязли. Берта по колено, а я чуть повыше. Как бы самой за компанию с железной леди не засохнуть. Но опять же я направлю магию в сторону соперницы. Надеюсь, что моя часть грязи не успеет высохнуть и это засчитают за победу, пока Берта будет стоять столбом?
Прозвучал гонг.
Великанша зарычала, растопырила руки и потрясла немаленькими кулаками.
– Ату её! – озверела толпа.
С ума посходили, я зверь, что ли? Ату!
Страх смешался с желанием жить и я почувствовала, как руки знакомо нагрелись, а в голове засвербела мысль: «Стреляй! Убей соперницу!»
Руки сами поднялись в воздух, я плохо соображала, что делала, но убивать Берту в мои планы не входило, преодолевая свои желания и злость, направила огненный шар ей под ноги.
На мгновение трибуны замерли, а вот Берта, завизжав как девчонка, бодро так отпрыгнула, оказавшись за пределами бассейна.
То место, куда попали магические шары, не засохло, как надеялась наивная я, а закипело. Грязь бурлила, пар поднимался вверх.
И тут я поняла, что сглупила. А что, если бы соперница не успела отпрыгнуть? Мамочки!…
– Стоп! – под потолком разнёсся громкий голос грифа. – Запрещённое применение магии! Магам не место на арене! Убирайся отсюда! – последняя реплика была обращена ко мне.
Озираясь, кое-как выбралась из подогретой жижи. Адреналин играл в крови. Кто-то из рабов накинул мне на плечи что-то наподобие простыни.
– Как нельзя, почему? – а вот в кабинете грифа у меня зуб на зуб не попадал. Озноб напал неожиданно.
Хозяин всего этого беспорядка зло посматривал на меня и что-то писал на бумаге.
– Потому что это уже не зрелище, а побоище! Откуда ты вообще такая взялась? – он выскочил из-за стола и оказался рядом. – Забирай Вальку. Всё равно от него лишней монеты не дождёшься. Плохой раб.
– Так я выиграла? Но диколюды же применяют свою магию, иглы, обороты? Становятся сильнее меня, почему мне нельзя было? Я не хотела ранить вашу Берту, лишь грязь подсушить…
– Убирайся! – вновь рявкнул гриф. – Ещё раз тебя встречу тут, пеняй на себя. Прикончу. Глупая курица, не знает, как дела делаются! Как из зрелища выжимаются деньги, одним словом, магичка, – возмущался он, пока мы всей компанией удалялись за дверь.
– Спасибо, хозяйка. Всю жизнь прослужу верой и правдой, – шептал Валентин, не веря в своё счастье и почему-то теребя край моей импровизированной тоги.
Мне неожиданно захотелось спать. Я и не заметила, что за ворота нас выставили, то есть меня, в простыне. Половина лица в грязи, про руки и ноги молчу.
– Сумка, где моя сумка? – очнувшись, всполошилась я. – А одежда?
– Всё тут, хозяйка, – Дик показал на свой бок.
Кое-как вытерев руки о край простыни, вынула из сумки артефакт переноса. Покрутив, посмотрела на спутников.
– На кристалл, что в середине нажимайте хозяйка, – подсказал Дик.
– Не нужно меня называть хозяйкой, когда никого нет. Завтра же вы все будете свободны, – произнесла и нажала на кристалл.
– Свободны? – Валентин округлил и так огромные глаза, всхлипнул и провалился в обморок.
– Заходите в портал, я его подниму, – улыбнулся Дик. – Это он от чувств.
Гудение ударило по ушам, зажав их, я вошла в круговорот.
– Дома, – выдохнула я, усаживаясь прямо на пол.
    
Глава 27. Попали?
– Кларисса, ты почему так долго пропадала? – из-за угла появился бодрый Самильен.
– Покупки делала, – тяжело опустившись в кресло, вытянула ноги, запоздало понимая, что замараю обивку, но вставать было поздно. – Где Сашенька? Он накормлен? Проверяющий больше не приходил? Гости ещё не бузят? – я сыпала вопросами и, зевая, закрывала рукой рот.
– Кларис-с-с-а, – Самильен натурально зашипел. – Ты что наделала, нельзя приводить с собой никого из другого мира.