Любовь до гроба, или Некромант на замену

Марк вернулся поздно ночью и только чудом не напоролся на установленную мною защиту от незваных гостей. В роли чуда выступил Тан-старший, он и указал уставшему некроманту на незамеченную им руну. Зевая во весь рот, я деактивировала охранку и завалилась спать. В свою, между прочим, кровать. Спальня хоть и пострадала от варварского нашествия неизвестных злоумышленников, но после большой уборки приняла вполне приличный вид, поэтому мастерам было велено заняться зомбирумом в первую очередь, а некромант получил назад свой матрас.
И так как Джейми по-прежнему жил в его гостиной, а призрак, составляя конкуренцию Кокоту, контролировал первый этаж и прилегающую к дому территорию, Марк пожелал мне доброй ночи и ушёл к себе, а я забралась в не успевшую остыть кровать и с разгона нырнула под одеяло.
Вспугнутый резким пробуждением сон поначалу не спешил возвращаться, но вскоре веки отяжелели, и он неслышной поступью подкрался на мягких лапах, опустился на кровать рядом со мной и укутал в своё тепло и пряный аромат, отдающий можжевельником и тимьяном, такой знакомый-знакомый… Где-то я его слышала совсем недавно? Но где?
Я глубоко вздохнула сквозь сон, но шевелиться было настолько лень, что я даже глаз открывать не стала. Так спать хочется…
— Спи-спи, — прошептал мой сон, осторожно касаясь губами чувствительной кожи на шее. — Я не стану мешать.
— Спасибо, — пробормотала я и на этот раз уснула окончательно и до утра. И только проснувшись, поняла, что у сна этого и благовоние было, как у Марка Такера, и голос, и поцелуи.
На кухне уже хозяйничала Лили, но встретила она меня таким взглядом, словно я её любимую бабушку обокрала.
— Доброе утро! — поздоровалась я. — А что у нас на завтрак?
— Овсянка и чай, — ответила она. — Горький, как мои разбитые надежды.
Что, простите? Растерявшись, я даже не нашлась с ответом, а Лили отвернулась и ворчливо продолжила:
— Весь город в трауре. Такого жениха прямо из-под носу увели. Такого жениха! Я про таких только в книгах про любовь читала. Эх. И почему такое счастье всегда другим достаётся?
— Как спалось? — коварное счастье и по совместительству сотрудник тайной императорской службы подкралось ко мне со спины и, по-хозяйски обняв, поцеловало в висок. А затем прошептало, щекотно касаясь губами края уха:
— Не шипи, а то завтра весь город сплетничать начнёт, что мы ещё не поженились, а уже ссоримся.
Ох, чувствую, пожалею я ещё о том, что позволила втянуть себя в эту авантюру! Ой, пожалею…
— Лили, спасибо тебе огромное за помощь! Даже не знаю, как бы мы с Ви без тебя справлялись, — разлился соловьём Марк. — Овсянка пахнет просто божественно.
— Сногсшибательно, — поддакнула я. — Овсяную кашу с детства обожаю. У нас её часто на завтрак подавали. С мёдом, с фруктами, с орехами. Сытно и очень-очень полезно, между прочим!
Марк осенил чело божественным знамением и скривился. Впрочем, Лили этого не заметила. Она в это время кусала губы, очевидно, раздумывая, чем бы испортить нечаянно пришедшийся мне по вкусу завтрак. Ну а что делать, если я и вправду с детства люблю овсянку!
— Полезно, — с печалью в голосе согласилась Лили. Выдохнула. — Господин Марк, а правду говорят, что вы помолвлены с мисс Вирджинией?
— А кто говорит? — весело спросил липовый жених, отодвигая мне стул.
— Все, — обречённо призналась девушка.
— Ну? Неужто, прямо-таки все?
— Ага…
— Ну, раз все, то я, Лили, должен признаться, как на духу. — И понизив голос:
— Все не могут лгать. — Бедняжка обречённо повесила голову. — Если все — то чистая правда.
А потом рассмеялся таким весёлым и радостным смехом, что я на миг и сама поверила, будто у нас всё на самом деле.
— Ты ступай, Лили. Мы дальше сами.
— А посуда?
— Я помою.
— А обед?
— Мы с Ви сегодня не дома обедаем. У нас важный визит запланирован.
— С родителями знакомить повезёте, что ли? — едва не рыдая, спросила кухарка, а я резко встала из-за стола, чтобы спросить у этой нахалки, какое она право имеет такие вопросы задавать, и на что вообще надеялась. Однако Марк каким-то образом предугадал мой порыв, и в следующую секунду я оказалась сидящей у него на коленях.
Какого…
— Согласись, Лили. — Моего затылка коснулось горячее мужское дыхание, и в груди моей что-то сладко сжалось. — Когда у мужчины серьёзные намерения, то он, конечно же, познакомит родных с понравившейся девушкой. Ну и с её роднёй тоже познакомится.
Ой.
Сердце моё забарабанило по рёбрам со скоростью и силой первого майского ливня. Вот про мою родню, пожалуйста, всуе не надо.
Лили что-то ещё бормотала, прятала глаза, всхлипывала даже, а потом всё-таки ушла, и я вскочила с мужских колен.
— Ну! — рявкнула грозным шёпотом. — Ты что устроил?
— Спасаю твоё честное имя.
В его глазах, словно солнечный луч в воде, искрилось что-то такое заразительное, что губы закололо от желания улыбнуться. И я едва не поддалась этому желанию, но тут очень кстати снаружи прокукарекал Кокот, напоминая мне об объективной реальности.
— Что станет с этим именем, когда ты уедешь из Литлвиладжа? — спросила я и отступила к плите. Вроде бы за тем, чтобы овсянки наложить, но на самом деле, чтобы спрятать лицо. Боюсь, по нему сейчас можно было бы прочитать больше, чем я сама о себе понимала.
— Уезжай со мной, — как ни в чём не бывало, предложил он.
И мне вдруг стало жарко и одновременно страшно.
— К-куда уезжай? — пролепетала я. — К-когда уезжай?
— В Сити, — всё с тем же невозмутимым спокойствием ответил Марк. — Как только я закончу здесь свои дела.
— И что мы там будем делать?
— Жить. — Он протянул руку и накрыл своею ладонью мою. — Мы просто будем жить, Ви. Я стану за тобой ухаживать, познакомлю с друзьями, познакомлюсь с твоими, найдём тебе новую интересную работу. В Сити очень много возможностей, гораздо больше, чем в Литлвиладже. А с твоими талантами… Ви! Да ты бы могла сделать отличную карьеру в тайной службе!
Дзынь! Это мозг вернулся ко мне в голову и оповестил о своём возвращении, позвонив в колокольчик реальности. Какое «вместе»? Какие друзья? Какая тайная служба? То есть, друзья ещё ладно, но служба… Представляю, как вытянется лицо у бабушки, когда ей в руки попадут мои бумаги. А уж про папеньку я вообще молчу.
К тому же…
— Марк, — я осторожно освободила свою ладонь и с лёгким чувством вины (но только с лёгким!) посмотрела парню в глаза. — Вчера я разговаривала с бургомистром, и он сделал мне предложение, от которого невозможно было отказаться.