Лидер с планеты Земля

Малая сапёрная лопатка против ножа и тесака — схватка стандартная. На Флоре у меня таких было десятка четыре. Поражений ни разу не потерпел. Вничью завершились три, да и те — только из-за решения судей. Все остальные бои выиграл вчистую.
Глава дома Вионцо клинком владел так себе. На арене в Ландвилии его бы нашинковали в капусту меньше чем за минуту. У меня такой «привилегии» не было. Я всё же решил не убивать этого чувака. В открытую войну с правящими домами ввязываться пока что не стоило. Сперва надо было вытащить из этого вертепа Анциллу.
Лучший способ победить в поединке не убивая — это обезоружить противника.
Герцог, сволочь такая, обезоруживаться не желал. Прыгал туда-сюда, словно козлик, финтил, уворачивался от захватов, и я, чёрт возьми, никак не мог зацепить его, к примеру, за гарду или как следует приложить по плечу или в кисть. Складывалось ощущение, что его цель заключалась отнюдь не в победе… А в чём?
Ответ на этот вопрос я получил слишком поздно.
По коридору вдруг прокатилась невидимая волна до удивления знакомой энергии.
Точно такую я, помнится, ощущал на Флоре и Шугаду.
— Экселенц! — послышался за спиной возглас связиста.
— Что?! — мгновенно разорвав дистанцию, я резко крутнулся на месте.
— По новостям говорят: ритуал завершился!
Бластер скакнул мне в руку и тут же нацелился на то место, где только что находился противник. Плевать на войну с домами, пусть хоть со всеми одновременно, но если с Анциллой случилось несчастье, я их тут всех в лоскуты изорву…
Противника на месте не оказалось. Сдристнул куда-то, скотина. А ведь как пел, как пел… Бросаю вам вызов, туда-сюда… И Луджер ещё подсуропил, что мол нельзя отказываться, это неблагородно… Ага, щас! Чихали они на благородство. Нет его здесь, и никогда не было. Одни только простаки наподобие Луджера всё ещё пытаются в него верить. А зря! Власть — не тот случай, когда можно верить в идеальные помыслы. Идеалисты во власти не выживают. Доказано практикой…
— За мной! Оружие к бою! Не отставать!
Переключив регулятор на поясе, я в пару прыжков преодолел не защищаемую никем баррикаду и резво рванул к залу ристалищ. Топот ног за спиной говорил о том, что оборачиваться и проверять, до всех ли дошёл приказ, ни к чему.
Закрытую дверь я вынес играючи — очередью из бластера, поставленного на полную мощность.
— Убейте её! Стреляйте! — орали из центра зала.
— Не стрелять! Смирно! Оружие наземь! — рявкнул я что есть силы, снова переключая АЭП в режим «без электричества».
В то же мгновение сотни полторы бойцов в бронескафах замерли вокруг нас причудливыми изваяниями — лишённые энергии экзоскелеты превратились в узилища.
Чтобы полностью оценить обстановку и точно определить, где свои где чужие, мне понадобилось секунд пять.
Свои — десантники майора Вирстафена — кучковались в центральной зоне, чужие — императорские гвардейцы — поодаль, окружив первых и нацелив на них оружие. Судя по напряжённым позам и тех, и других, перестрелка могла начаться в любую секунду. Однако не началась, и думаю, теперь уже не начнётся.
Та, которую я искал, нашлась на арене — круглой площадке диаметром около десяти тян, прикрытую строем десантников и тонкой защитной дымкой, словно бы сотканной из лёгких туманных сполохов. Эта полупрзрачная дымка до боли напоминала ту, что я видел в небе над Флорой, и ту, которая преграждала проход в шугадинскую аномалию. Энергетическая подпитка, по крайней мере, у тех и у тех была точно такая же.
Противник Анциллы, как это ни странно, находился снаружи. Жалкий, похожий на побитую палкой собаку. Честно сказать, я поначалу даже не понял, что это означает. А когда понял…
— Под стражу его! — указал я на скрючившегося на полу регента, а сам, невольно поёжившись, шагнул на арену прямо через защитную «плёнку».
Барьер пропустил меня без проблем. Тихонько «ворча», словно сторожевой пёс — старого друга хозяина. Или, скорее, хозяйки.
Анцилла сидела около врытого в землю столба, подобрав ноги и закрыв руками лицо.
Женщина, совершившая невозможное, преодолевшая неверие близких, поставившая на кон свою жизнь и судьбу и неожиданно для всех победившая, получившая власть над огромной Империей, выглядела сейчас такой слабой, такой беззащитной… Все прежние мысли, «эпические» потуги, тупая уверенность, что лишь я один знаю, как ей помочь, как спасти, как победить за неё в никому не нужной войне, казались теперь вознёю в песочнице. Единственное, что я мог теперь сделать для новой властительницы — это просто встать рядом и не мешать. А если и мог хоть в чём-то помочь, то только в одном…
— Ну, здравствуй, моя экселенса.
Я осторожно погладил её по плечу, тронул посеребрённые сединой волосы…
Анцилла не отстранилась, а только вздрогнула и прошептала надтреснутым голосом:
— Не смотри на меня. Пожалуйста. Я очень прошу. Не смотри.
Да, мне уже говорили, чем именно расплачиваются за ритуал победившие претенденты. Даже не знаю, сумел бы я сам решиться на что-то подобное, будучи абсолютно уверен, что пути назад нет, а впереди только полное одиночество и скорая, очень скорая смерть?
— Я не смотрю, Ан. Не бойся. Я не смотрю… — приговаривая это, как мантру, я сбросил с плеча рюкзак и вытащил из него шкатулку с шприц-ампулами. Семь экземпляров «мужских» с чёрными оголовками, и один «женский» с белым. Счастье, что я не решился отдать его на исследование биологам с Мегадеи. Хотя, честно признаюсь, мысли такие проскальзывали. Луджера, помнится, инъекция вылечила, но моложе не сделала. Причина простая — барьер в нём отсутствовал. Отсутствовал он и в Анцилле. Так мне, по крайней мере, тогда казалось.
Зато сейчас барьерной энергии в герцогине было хоть отбавляй. Практически столько же, сколько во мне.
Просто поразительно, почему я раньше этого не замечал? Или же замечал, но не верил? Или она появилась в ней только сейчас, когда ритуал завершился?.. А впрочем, какая разница! Главное, что эта энергия есть, и шанс вернуть всё обратно у нас имеется.
— Спокойно. Всё будет хорошо. Я обещаю. Это не больно…
Иглу я воткнул прямо сквозь термобельё. Экселенса предсказуемо дёрнулась, но рук от лица не отняла.
— Ну, вот. Я же говорил, что это не больно…
Как и на Флоре, инъекция закрепления начала действовать спустя полминуты. Словно по волшебству, волосы у герцогини стали темнеть и густеть, кожа — разглаживаться, формы — возвращаться к привычному состоянию молодости и красоты.
Ещё через пару минут Анцилла опустила наконец руки и принялась с удивлением их рассматривать. Потом тронула себя за талию, провела неловко по бёдрам, поправила сбившуюся причёску.
— Зеркало… есть? — произнесла она, отвернувшись и всё ещё пряча лицо, чтобы я его не увидел.