Арена

И тут этот стрелок затрясся от попаданий — в дело вступили Могильщик и Помидор, разделывая стрелка. И раздолбали нахрен за четверть минуты — на пол арены падал не Дос, а его куски.
А я укрылся от греха за искусственное и постреливал в валяющегося заклешнённого — вот хрен знает, вроде боеспособный, как ни удивительно, манипуляторами шевелит, паразит такой. Наконец, попадания с шестого, валяющаяся вражина отстрелила ложемент, а спустя секунду — реактор.
— Где четвёртый?! — рявкнул я в боевой чат.
— За Эгидой, Краб, — ответила Искуссница, волей-неволей принявшая роль тактика.
И вправду, из-за оплавленной и обезглавленной Эгиды торчали еле заметные куски Доса.
— Ладно, займусь, — пощёлкал я клешнями.
— Краб, подожди!
— Могильщик, он один, одна пушка…. уже нет, — ржанул я.
Дело в том, что вражеский Дос выставил ствол из-за Эгиды, видно хотя нам напоследок нагадить. И попал этой пушкой в мои клешни. И остался с полпушкой — пробойник Рекскенсера не без труда, но скусил орудийный ствол. Хотя Дос аж загудел, передавая напряжение металла.
— Сдавайся, что ли. Хотя прибить тебя хочется, — честно выдал я внешними динамиками.
— Сейчас сдамся, — посулил мне динамиком девчоночий голос.
И, рывком, вражеский Дос появился из-за Эгиды. Делающий манипулятором движение, напоминающее фехтовальный выпад. Пустым, блин, манипулятором. Но я на чистом рефлексе вскинул клешню… И почувствовал нестерпимую боль в боку. Клешня Рекскенсера разваливалась на две половины, в стенке ложемента зияла дыра. А меня наполовину разрубило! Левая рука валялась на полу ложемента, в боку был разруб сантиметров пятнадцать! Системы ложемента глючили… Если бы не моё колдунское улучшение себя — я бы просто вырубился.
И в манипуляторе вражеского Доса НИЧЕГО НЕ БЫЛО! Он меня, блядь, силой воображения убил, что ли?!
Хер там убил, мысленно взревел я, лупя по ручному включению медблока ложемента — хоть что-то сделает. А я, даже если сдохну, побеседую с этой дамочкой, на тему чем она меня отправила на тот свет.
Мысли эти я думал, лупя вражескому Досу по ногам, руша на пол. Правда, Рекскенсер к такой акробатике было не приспособлен, тоже начав падать, но меня это устраивало. Главное, что манипулятор с «воображаемым мечом» вражина, пытаясь удержать равновесие, отвела. А сейчас поздно, ухмыльнулся я, отмечая текущую сквозь зубы кровь.
Что мне не помешало в падении вогнать клешню в ложемент вражеского Доса.
Повалялся я, подождал. Поигнорировал вопли в боевом чате. После чего выдал первую пришедшую мне в голову фразу:
— Что-то как-то мне не умирается…
— Краб, ты мудак! — ответил мне боевой чат голосом Могильщика. — Какого, блядь, хера ты нас не подождал? Бессмертным себя вообразил?!!
— Ну, вообще-то, я как бы живой, — отметил я, наблюдая как медблок ложемента борется за мою крабскую жизнь.
И видно мне противошокового столько вкололо, что мне всё пофиг, мимоходом отметил я. Но врубил голову, для начала став проверять управляемость Рекскенсера, потом свою медицинскую телеметрию.
Управляемость была херовой: половину коммуникационных кабелей перерубило, но идти Рекскенсер сможет. А вот медицинская телеметрия была на удивление сносной — ребро в труху, селезёнки нет как факта… и всё. Ну руку отрубило, да. А так — критических повреждений нет, я даже до Кистеня дотяну, причём в Досе.
— Заканчиваем бардак в чате, — выдал я, потихоньку поднимаясь. — Разбор боя после починки и прочего.
— Краб, телеметрия показывает повреждение ложемента. Летальные для пилота… Он у тебя вообще не может работать! Ты вообще живой? И как Рекскенсер двигается?! — с суеверным ужасом прошептала Искусница.
— Частично живой, телеметрия сбоит, — отмазался я. — Спасибо, партнёр, — голосом сказал я, отключившись от боевого чата.
На что блок медобеспечения мигнул огоньками. А я понял, как я выжил и почему Дживс не называет меня болваном. Впрочем, успеет ещё.
Так вот, в момент повреждения ложемента (знать бы ещё, что за колдунство такое, блин), Дживс метнулся ко мне. И взял на себя функции разрушенного оборудования. А то был бы сейчас дохлый Краб на неуправляемом Досе.
— Всё, сказал же, кончаем базар, идём на Кистень, — выдал я, после чего подключился к внутрикорабельной сети. — Лори, готовь медотсек. Ну и меня туда надо будет дотащить.
— Сделаю Ан. Что-то серьёзное?
— Терпимо, бывало и хуже, — нейтрально ответил я.
Динамики пищали что-то там про победу, а мы топали по коридору к Кистеню. Осмотрев дырявый и заляпанный кровью ложемент, а главное — валяющуюся на подлокотнике деталь себя, любимого, я попросил:
— Дживс, а можно лапу как-то приклеить? И так девчонки мне мозг съедят, а с этим… Ну я не знаю, на пластырь там её посадить, или на скотч какой. Чтоб до медотсека не отвалилась?
Машинерия ложеметнта на мой писк внешне не отреагировала, но через полминуты манипулятор автохирурга подхватил конечность, пришпилил к культе и прихватил слоем какого-то бинта поверх корпуса. Ну, будем надеяться, что не отвалится в самый неподходящий момент, понадеялся я.
— Спасибо, — поблагодарил вежливый я.
На Кистене началась совершенно нездоровая суета — дело в том, что ложемент покорёжило, как и системы извлечения. В итоге Лори с раками выковыривали его с мясом, да ещё и вскрывали.
— Живой я, почти целый, — помахал я правой клешнёй всунутым в вырезанное окно физиономиям. — Так, ребро немного сломало, руку сломало…
— Заметно, — скептически оценила щедро залитый кровью ложемент Нади. — Ладно, хорошо, что жив, — улыбнулась она.
— И давайте меня в медотсек, что ли. А то как-то не слишком здоровым себя чувствую, — тонко намекнул на толстые обстоятельства я.
Дотащили меня до медотсека, куда фактически одновременно со мной добрался Дживс. И разогнал всех нахрен, святой эфиряка.
— Ещё раз спасибо, партнёр.
— Не стоит благодарности, сэр. Это, если угодно, смысл моего существования. Надеюсь данный инцидент пойдёт вам на пользу. В плане излишнего риска.
— Да, у меня тоже есть такая надежда. Блин, я вот полдороги думал вопить «ну кто ж знал?», — признался я. — Но, блин, никто не мешал дождаться Могильщика с Помидором.
— Отрадно, что вы это понимаете, сэр.
— Угу. Слушай, Дживс, — встряхнулся я, наблюдая как меня латает всяческая машинерия, — А чем меня тыкнуло-то так? Я не видел нихрена. И колдунства не чувствовал. И ты этот Дос проверял, блин. Что это за невидимый меч, блин?
— Это, сэр, не меч. И к эфирному оперированию это оружие не имеет никакого отношения. Я, признаться, как и вы поражён — хотя, казалось бы, всё очень просто.
— Замечательно. И то, что ты поражён, как и я — замечательно. И даже то, что это не меч — охерительно важно. А вот если ты скажешь, что это была за хрень — станет совсем расчудесно.