Сердце Пустоты

Белое перышко по-прежнему было зажато в руке, как ему и передала богиня. Единственное спасение от кошмаров. Почему-то теперь у него возникла уверенность, что усни он снова, вещие сны вернутся к нему навсегда.
Он обвязал перо ниткой и повесил на шею, чтобы не потерять. Это придало ему немного спокойствия и уверенности.
— Ты здесь? — раздалось со стороны двери.
В комнату вошла Фределия.
— Я стучалась к тебе ночью, ты не открывал. Так крепко спишь?
— И зачем же ты приходила? — удивился он. — Да еще и ночью.
Девушка приблизилась и коснулась рукой его груди. Алекс даже замер на миг, растерянно наблюдая за тем, как она принялась разглаживать несуществующие складки на его рубашке и по-хозяйски поправлять воротник, словно они уже десять лет женаты.
— Я же обещала тебе утешение, — сказала она. — Да и в глазах Янокса мы все еще пара…
— Именно поэтому ты настояла на том, чтобы занять отдельный номер, — усмехнулся парень. — Странная логика.
— Ничего не странная! — возмутилась она. — У тебя тут слишком мало места для моих вещей! А вчера моя коллекция значительно пополнилась.
— Ну да, мы ведь не можем дойти до таверны, не скупая по дороге все подряд!..
— Естественно! — ответила она, проигнорировав его иронию, и вышла из комнаты.
Алекс запер дверь и последовал за ней. На лестнице он смело притянул ее к себе за талию, и на первый этаж они спустились в обнимку. Девушка всем видом показывала, что ей это нравится, и парень поймал себя на мысли, что даже чувствуя эмоции Фрели, не может с точностью сказать, притворяется она или нет.
За стол они так же сели вместе, и пока ждали заказ, Алекс наклонился к девушке так близко, что его нос почти касался ее кожи.
— Говорят, драконы падки на всякие красивые безделушки, — зашептал он ей на ухо и провел пальцами по золотой цепочке на ее шее, задевая подушечками пальцев ее нежную кожу. — Они алчны и скупы, не любят расставаться со своим богатством. Дорожат своими сокровищами и очень ревностно к ним относятся.
Даже если Фреля и заподозрила в словах Алекса намек на схожесть ее собственного поведения с типичным представлением людей о драконах, то никак этого не показала. Напротив, повернулась к нему, с интересом заглядывая прямо в глаза, и прося о продолжении.
— Что еще ты знаешь о драконах?
В этот момент парень готов был поклясться, что видел, как ее янтарные глаза переливались, будто танцующие языки пламени. От ее тела исходил жар, как от костра, а яркие волосы, когда он проводил по ним рукой, издавали треск горящих поленьев. Он бы ничуть не удивился, узнав, что она в совершенстве владеет огненной магией.
«Хотелось бы посмотреть на ее танцы с пламенем», — вспомнил он сказку про принцессу-драконицу и представил себе соблазнительные движения ее чувственного тела.
Он облизал пересохшие вдруг от волнения губы.
— Еще говорят… — начал он, но тут его прервал усевшийся за стол Янокс.
— Хорош ворковать, голубки! Доедайте скорее завтрак! Нам уже пора выдвигаться, искать твою ведьму.
Алекс тяжело выдохнул, признавая правоту драконоборца, нехотя выпустил девушку из объятий и принялся за еду.
Вскоре они выбрались из шумной таверны на не менее шумную ярмарочную площадь. Несмотря на ранний час, все пестрело жизнью, яркими красками и беспрерывной торговлей. Парень крепко держал Фрелю за руку, чтобы та не отстала от них, увлекшись какой-нибудь красивой безделушкой.
— Ох, ты только посмотри какая чудесная ваза! Вон та синяя, с белыми птичками! — восторгалась она.
— Посмотри на ценник! — осадил ее Алекс. — Она как минимум в десять раз дороже твоего домика в деревне.
Но девушку это вряд ли заботило. Ее уже, как магнитом, тянуло к новым вещам.
— Ой, а вон та шляпка мне бы сейчас очень пригодилась! Здесь так солнце сильно печет! Да и к моему платью она подошла бы идеально!
— Странно уроженцу Бесплодных пустынь бояться солнца своей родины, — буркнул себе под нос Янокс, раздраженный поведением спутницы.
Фределия тут же угомонилась и бросила на драконоборца предостерегающий взгляд. Алекс же сделал вид, что ничего не услышал, а сам вспомнил, прочитанное недавно в энциклопедии:
«…местом рождения красных драконов является знаменитая цепь гейзеров на севере Бесплодных Земель. Для кладок яиц выбираются самые горячие места под палящим солнцем, где скапливается вся огненная стихия…»
Что ж, вот и подтверждение. Значит, его предположение на счет нее было верным — она действительно драконица!
Как относиться к этому, он пока не знал. Выходит, что доверять ей даже опаснее, чем Яноксу, какие бы цели она не преследовала. С ним у него хотя бы договор имеется. А вот Фределия ничего не подписывала.
Еще более странным казалось то, что сам Янокс возглавляет группу драконоборцев, являясь при этом — если догадки парня верны — бронзовым драконом с магией кислоты. Зачем он убивает себе подобных? Да еще и зарабатывает на этом? Что это, если не двуличие. Хотя кто знает, какие у него могут быть причины…
Тем временем они подошли к палатке ведьм, где за прилавком в одиночестве стояла уже знакомая им Лиара. Она о чем-то глубоко задумалась и не сразу заметила их приближение. Алекс решил, что это может быть отличным шансом разузнать подробности по поводу Авроры, но тут из-за угла показалась Кара. Будто специально их поджидала все это время.
— Где обещанные свидетели? — спросил он, не тратя время на пустую болтовню.
— Они не нужны, — ответила ведьма. — Я и без них могу сказать, зачем в Сомну приходил твой отец.
— Отлично. И зачем же?
Кара помедлила, оглядывая всю троицу, с нетерпением ожидающую ответа. Наконец, остановила взгляд на Алексе, хитро прищурилась и прошипела прямо ему в лицо:
— За смертью.
Парень недоуменно нахмурился, и женщина пояснила:
— Сегодня ночью старейшину нашли мертвой в своем доме. При этом единственным, кто с ней виделся в последнее время, был магистр Меридий. Это могут подтвердить все.
Янокс смачно выругался, а Фределия громко цокнула языком, не очень удивленная услышанным.
— Твой отец оставляет за собой след из трупов, Александр, — заключила Кара. — Придется тебе это признать.
    
Глава 10. По грани бездны
Пробуждение настигло Аврору уже в лодке.
Было утро. На небе ни единого облачка. Солнечные блики отражались в воде. Пока еще веяло прохладой, но скоро ей на смену придет удушливая жара.
На девушке было все то же белое платье. Прическа почти не растрепалась, — не сильнее, чем во время побега с церемонии, — а на руке снова было пусто: никаких меток или брачных узоров. Серебряный стриж тоже не появлялся, будто и не было никогда.