Соль и сирень

Между нами повисла тишина. И наступил какой-то странный, очень интимный момент единения, когда слова были не нужны. Всё было ясно по взгляду.
— А ты, — прошептал он, склоняясь ко мне, — идешь правильной дорогой?
— Я не знаю, — честно ответила я.
Прохладные длинные пальцы прикоснулись к моему подбородку, нежно прошлись вдоль линии шеи, осторожно прикоснулись к ране, а после так же бегло вернулись обратно…чтобы с силой захватить и сжать.
— Кто ты?
Я моргнула, захрипев.
— Нет… у тебя… точно… проблемы… с памятью, — с трудом проговорила я, потому что когда безжалостные пальцы давят на трахею внятно делиться размышлениями очень затруднительно.
Он несколько долгих минут разглядывал моё лицо, думая о чем-то своем. Я вырываться не пыталась, лишь дышала, часто и неглубоко, отвечая молчанием на молчание. А зачем? И так было очевидно, что захочет держать — будет держать. А силы стоило поберечь.
На пустыню стремительно опускалась ночь.
— После того, как братство погибло, Тимеиса была потеряна, — соизволил заговорить демон, выпуская меня из своей хватки. Я потерла затекшую шею, нелюбезно спросив:
— И?
— Как ты сумела открыть сюда переход, если это могли сделать только Братья? — с неожиданной злобой проревел Сатус. — И это умение погибло вместе с ними?
Я попятилась, одновременно замахав перед собой руками.
— Я открыла? Совсем с ума съехал? Я ничего не открывала! У меня даже никаких магических сил нет! Это ты у нас принц, демон, лучший студент и хрен знает кто еще в одном флаконе! Ты начудил, а я теперь виновата?
Этот самый указанный принц покачнулся на пятках, поигрывая желваками.
— У меня нет такой силы, которая позволила бы входить в межпространство и использовать его для перемещения между мирами. Для этих целей созданы статичные контролируемые переходы. А ты просто взяла и перешагнула из полностью закрытого мира в другой — еще более закрытый…
— Да услышь ты меня, наконец! — неистово взревела я. — Никуда я не шагала!
И от злости со всей силы топнула ногой по песку.
Едва только моя нога по щиколотку погрузилась в сыпучую поверхность, как налетел такой сильный порыв ветра, что я не удержалась и рухнула бы лицом прямо в песок, не успей Сатус меня подхватить.
Я хотела спросить, что происходит, но боялась открыть рот. Ветер, сила которого за секунду возросла в разы, вновь поднял в воздух песок, создавая из него новые вихри, намного более мощные. Создавая торнадо и закручивая воронку вокруг нас.
В какой-то момент широкая ладонь легка мне на затылок, прислоняя лицом к широкой груди демона и закрывая от ветра. Я ощутила, как нас завинчивает, затягивает куда-то, приподнимая все выше и выше над землей…
А потом мы упали, надсадно кашляя, пытаясь проморгаться от песочной пыли и выпутаться из клубка собственных конечностей.
Кто-то завизжал на самых высоких нотах, а потом громко топая, и не прекращая истеричного вопля, убежал.
— Вот дура, — пробормотал Сатус куда-то мне в пупок.
— Кто? — яростно потирая глаза, спросила я, хотя меня и не очень интересовал ответ.
— Да девица какая-то, — тяжело выдохнув, ответил демон, переваливаясь через меня и падая рядом на ухоженный газон. — Увидела нас и заверещала, словно свинья.
— Судя по интенсивности топота, там не свинья, там целый кабан, — проворчала я, садясь. Да, я тоже была не в настроении. Потому что сложно проявлять любовь к ближнему, когда магическая доисторическая пустыня выплюнула тебя вместе с мешком песка, которые теперь был везде. Судя по ощущениям, даже в нижнем белье.
— Мне нужно в душ, — пожаловалась я и тут же решила удовлетворить эту потребность. Но не успела встать, как Тай ухватил меня за рукав фехтовальной формы.
— Слушай, прекращай, а? — закатила я глаза. — А то с такими твоими порывами у меня вместо одежды останутся лишь клочки да кусочки.
Медленно расцепив пальцы, демон отпустил ткань. Я благодарно кивнула и начала отряхивать одежду от песка, чтобы привести её в хоть какой-то вид. И чтобы меня в Академии не приняли за сбежавшую из гробницы мумию.
— Не говори никому, — тихо проговорил Сатус, пристально наблюдая за моими действиями.
— О чем? — вскинула я брови, глядя на него сверху вниз. Очень непривычная дислокация, обычно все наоборот. Он нависает надо мной во всем своем неоспоримом великолепии, а я что-то там бормочу себе под нос.
— О том, что сегодня произошло. Не говори никому, — приказным тоном потребовал демон.
Я хотела сперва напомнить ему, что так-то он вообще-то не у себя во дворце, чтобы указания раздавать, а потом плюнула на эту зряшную идею. Не мне с ним жизнь жить, а значит, не мне его переделывать.
— Я, конечно, не против не распространяться на эту тему, — печальный вздох вырвался из груди. — Но думаю, будет очень трудно объяснить наше с тобой исчезновение посреди урока фехтованием всем тем, кто на этом уроке присутствовал.
Сатус поднялся, а я невольно залюбовалась им. Вот как он умудрялся быть таким великолепным даже в испачканной и припорошенной песком форме? Ведь великолепный, не поспоришь — скульптурный скулы, идеальный лоб, выразительные глаза. Даже когда он смотрел лениво-безразлично, так, словно он делал миру одолжением одним своим существованием, его лицо все равно оставалось таким притягательным, что возникало желание сесть за мольберт и написать его портрет. Такая красивая обертка и такой паршивый наполнитель…
— С этим я сам разберусь, — проронил Сатус, вновь становясь собой привычным. Он будто бы накинул себе на плечи горностаевую мантию, приобретая невозможно пафосный вид. Аж заныли скулы и захотелось сделать какую-нибудь гадость.
— Разбирайся на здоровье, — щедро разрешила я. Сатус молча кивнул и удалился. Я стояла, смотрела ему в спину и думала о противоречивости некоторых красавчиков — то он почти нормальный, то настолько раздражающий, что дышать трудно. — Вот же, чудовище хвостатое.
    
Глава XXVIII
Мне повезло. Возвращаясь обратно в общежитие, я натолкнулась лишь на нескольких студентов, да и те были слишком заняты светящейся и крутящейся в воздухе сферой с заключенными в неё геометрическими фигурами, чтобы обращать внимание на что-либо еще. Дверь в комнату, как и всегда, была не заперта, но соседка отсутствовала. Взяв полотенце, чистое белье и новое платье, которое приобрел мне Сократ, я потопала искать душевую.
Она обнаружилась очень быстро. Повинуясь интуиции, я дошла до конца коридора, сверну налево и сразу же оказалась перед уже привычной ярко-алой дверью с изображением чаши. По тем занятиям, на которых мне все же удалось побывать, я помнила, что это символ воды.
С уверенностью толкнув дверь я вошла внутрь и застыла.