Пари, миледи?

Вот так. Всего лишь поцелуй, который для самого Стейна, похоже, ничего не значит.
Осознать это оказалось неожиданно горько.
Видимо, лорд что-то заметил по моему лицу.
— Софи, вы хорошо себя чувствуете? — Нахмурившись, спросил он. — Вы побледнели.
— У меня просто закружилась голова, — ровно сказала в ответ. — Вам помочь одеться?
Я отвела взгляд, чувствуя, что не в силах больше смотреть на мужчину, который оказался для меня слишком большим искушением.
— Нет, не стоит, — с небольшой заминкой ответил Стейн, и мне показалось, что у него тоже сбилось дыхание.
— Это чего это? — Взволнованно спросил духовик. — Ты ведь теперь не уйдешь? Ты же останешься, да? А я говорил…
Я не успела узнать, что собирался сказать Олли, потому что его неожиданно перебил незнакомый женский голос — скрипучий и ужасно раздраженный.
— Ты гляди, говорил он, негодник! Хорошо устроился. Только и болтает! А работать кто будет? Ну-ка живо наверх, все чердаки паутиной заросли, а этого бездельника все где-то носит! — Расходилась невидимая тера. — Оллилен, ты меня слышишь?
— Тетушка Амброуз, ну что вы опять горячитесь? Это ведь ужасно вредно в вашем возрасте. И потом, мы с хозяином только приехали, а вы уже ругаетесь, — пролепетал Олли, и мне показалось, что он стал меньше ростом.
— Оллилен! — Грозно проскрипела тетушка Амброуз.
— Да иду я, иду. Не сердитесь. Вот, глядите, меня уже нет, — торопливо пробормотал духовик и растворился в воздухе, а невидимая тера затихла ненадолго, а потом задумчиво произнесла: — Хм. А это у нас кто? Ишь ты, магией подземных как фонит… Ну-ка, милочка, дай на тебя посмотреть.
Моего лица коснулся легкий ветерок.
— Как интересно, — послышалось через минуту тихое бормотание. — Значит, ткач. Очень интересно, — снова повторила тера и добавила: — Похоже, у нас все-таки есть надежда. Впрочем, пока рано об этом, — перебила она саму себя.
Ветерок прошелся по моим плечам и исчез, как и голос невидимой тетушки Амброуз. А мне нестерпимо захотелось найти Олли и как следует его расспросить. Точнее даже, допросить.
— Если я вам больше не нужна, я пойду, Рольф.
Я посмотрела на мужа, и тот, как мне показалось, неохотно кивнул, а у меня внутри все перевернулось. Мать-Заступница, что же я делаю?! Только влюбиться в высшего не хватало! Матушка была бы в ужасе, узнав, что я натворила.
— Идите, Софи, — сказал Стейн и добавил: — Ужин у нас в восемь, не опаздывайте.
***
— Олли! — Дойдя до своих покоев, позвала духовика.
Мне не хотелось сейчас думать о том, что произошло в кабинете Стейна и когда все успело выйти из-под контроля, поэтому я решила переключиться на что-то более понятное.
— Ну, чего раскричалась? — Появляясь на спинке кресла, проворчал духовик. — Не видишь, работаю я. Некогда мне попусту языком трепать.
— Ничего. Уж будь так любезен, удели мне пару минут своего драгоценного времени, — съязвила в ответ и спросила: — С кем ты разговаривал в кабинете? Кто такая эта тетушка Амброуз?
— Кто, кто… — буркнул Олли и насупился. — Тебе какое дело? Много будешь знать, плохо будешь спать, — повторил он свою любимую присказку, и недовольно крутанул носом.
— Что ж, хорошо.
Я подошла к столу и сняла крышки с принесенных служанками блюд. По комнате поплыл аромат дартской выпечки. Кремовые трубочки, завитушки из сахарного теста, румяные, истекающие вишневым соком открытые пирожки — чего тут только не было!
— Эх, придется съесть все самой, — с притворным вздохом посмотрела на Олли, и тот громко сглотнул, глядя на сладости голодными глазами.
— И что, даже не поделишься с бедным уставшим духовиком? — Пролепетал Оллилен.
— Сладостями делятся только с друзьями, Олли, — деланно равнодушно сказала в ответ и взяла с блюда трубочку. — О, тут мой любимый ванильный крем!
Я широко улыбнулась и отломила кусочек.
— А я тебе разве не друг? — Жалобно спросил духовик.
— Настоящие друзья не будут скрывать информацию.
Я попробовала лакомство и демонстративно закатила глаза, наслаждаясь вкуснейшей выпечкой.
— Ну, подумаешь, уже и пошутить нельзя, — буркнул Олли. — Чего ты там знать хотела?
— Кто такая тетушка Амброуз? — Спросила духовика.
— Старшая духовица, — неохотно ответил тот.
— И что она делает?
— Следит за порядком в замке, — еще неохотнее буркнул Олли.
— Я могу ее увидеть?
— Если бы, — вздохнул Оллилен. — Она когда пожар тушила, слишком много сил отдала, совсем бестелесной стала. И никак назад не вернется. Потому меня с хозяином и отправили. Приглядывать, значит.
— А кто-то еще из духовиков в доме есть?
— Нет. Раньше Матушка Лея с братцем Робертом были. А как хозяин пострадал, так они и развоплотились. Одни мы с тетушкой остались.
Лицо Олли сморщилось, словно он собирался заплакать, и я поторопилась его отвлечь.
— Оллилен, а Стейн вообще знает о вашем существовании? Почему он вас не видит?
— Знать-то он знает, — как-то неуверенно ответил Олли, и мне показалось, что он не договаривает.
— Но?
— Забыл он про нас совсем, — после долгой паузы признался духовик. — Это старые хозяева к нам с уважением относились, помнили, что мы их любим, и поощряли за помощь. А лорд Рольф старину не уважает, все больше железками своими занят да чертежами. Малюет, малюет, а толку с того? Магии от этих каракуль не прибавится.
Олли обиженно поджал губы.
— А почему же ты не хотел, чтобы я про тебя сказала?
— Ты совсем глупая? Нас ведь только хозяева могут видеть или подземные. А ты тогда еще не была хозяйкой.
— Выходит, ты обо мне заботился?
— Ну да.
— Почему?
— Понравилась ты мне, — буркнул Олли. — Не хотел, чтобы хозяин тебя дознавателям сдал.
— Спасибо, Оллилен, — от души поблагодарила духовика и спросила: — А сколько вы живете?
— По-разному бывает, — ответил Олли. — Все от хозяина зависит. Сколько у него сил. Вот тетушке Амброуз уже больше трех сотен лет, она еще при старом лорде появилась. А мне всего тридцать. Плевый возраст, если по-нашему. Но ты не смотри, что я молодой и что сил у хозяина сейчас мало. Я его никому в обиду не дам!
— Мели больше, — послышался знакомый скрипучий голос. — Ты этого балабола не слушай, деточка, — продолжила тетушка Амброуз. — Соврет – недорого возьмет. Ну-ка, кыш отсюда, бездельник! Лучше иди чердаком займись. А мы с тобой пока побеседуем, хозяюшка, — добавила она.