Сияющая

Мои брови взлетели вверх. Пока подразумевало, что магия может измениться. Что моя магия может измениться.
– Предполагаю, что он хочет придержать Мину, просто на всякий случай.
Адель поднялась с дивана.
– На случай чего?
– На тот случай, если в Лиоре есть нечто большее, чем кажется на первый взгляд.
– Значит, Мина – это залог? – в ужасе спросила Адель.
– В общем и целом.
Мне на плечи тяжелым грузом давило чувство вины. Я рассиживаюсь здесь в надежде, что моя магия что-то значит, отправив младшую сестру с человеком, который мучил детей ради наживы.
– Вы знали об этом? – Голос Адель звучал более злобно, чем я считала возможным.
– Не могу сказать, что это было неожиданно, но моим долгом было защитить Лиору.
– И почему вы так заинтересованы в защите Лиоры? Что вам это даст?
Маргана поднялась на ноги. Она была выше Адель, но моя сестра не дрогнула.
– Мне это не даст ничего, кроме опытной швеи и возможности помочь колдунье, хотя бы такой, как я.
– А как же Мина? – зло бросила Адель. – Кто защитит ее?
– Мина обычная девушка, к тому же очень красивая по меркам Сильвана. Дома она бы не нажила ничего, кроме неприятностей. В Короне она хотя бы научится ремеслу и получит опыт жизни в городе.
– Значит, теперь наша пятнадцатилетняя сестра – пешка в игре Дариуса, а Лиора по-прежнему в опасности, – зло всплеснула руками Адель.
– С Лиорой все будет в порядке, – сказала Маргана. – Если в ее магии что-то есть, я узнаю это раньше Дариуса.
– И, без сомнения, используете это для собственной выгоды, – сказала Адель, повторяя обвинения отца.
– Какая от этого может быть выгода?
Адель только пристально смотрела на Маргану, пока та не отвернулась, напомнив мне о приглушенном споре между Марганой и Дариусом. Дариус сказал ей не спускать с меня глаз, и она согласилась. Это было твердым напоминанием, что я не могу доверять ей или кому-либо еще в Сильване.
Но если Дариус уже знал, что я владею магией, важно было полностью изучить ее раньше него. Он знал, что я не убегу, пока у него моя сестра, но, если бы я научилась скрывать свою магию и убедила Дариуса в ее бесполезности, он мог бы отпустить Мину. А если бы во мне было нечто большее, я бы могла использовать свои силы, чтобы освободить сестру или хотя бы защитить себя. Каким-то образом мне нужно было наверстать годы подавления своей магии и научиться владеть ей. И для того, чтобы это сделать, мне нужен был учитель.
Я решила пройти обучение. Понравится это отцу или нет.
 
Глава пятая
Отцу это и правда не понравилось. Но они с Адель каждый день были на работе, а я была слишком взрослой и находчивой, чтобы запирать меня дома, поэтому он мало что мог поделать. Осознание этого странно освобождало, даже если мне все еще приходилось соблюдать осторожность. Десятки лет я пряталась и оставалась в безопасности, но это меня уже не устраивало. Я не могла знать своих возможностей, наконец их не проверив.
Я пришла к Маргане вскоре после рассвета, как было велено. Она сразу же проводила меня во двор за домом, где стоял ряд горшочков, наполненных цветной жидкостью. Она наказала мне красить пряжу, и к полудню мои руки были в фиолетовых разводах и от меня скверно пахло мокрой шерстью. Только в обед Маргана разрешила мне ненадолго зайти в дом и показала несколько ткацких станков – от незатейливого ручного, которым мог пользоваться ребенок, до напольного станка с педалями, занимающего половину комнаты.
– Значит, ты никогда раньше не ткала, – сказала Маргана, протягивая мне чашку чая. Сегодня она была на удивление терпеливой, учитывая, как моя неопытность мешала ее собственной работе.
– Нет, – призналась я, стараясь не морщиться от запаха своих рук, пока потягивала чай. – Я всегда покупала ткань у портного.
– Кто научил тебя шить?
– Я сама научилась.
– Не Адель?
– Ей было всего шесть, когда умерла наша мать. Она сама не успела научиться.
Последовало долгое неловкое молчание, во время которого я молилась, чтобы она не заговорила о смерти моей матери. Она умерла, спасая меня, и я ненавидела вспоминать те ужасные последние моменты.
– Эвран всегда питал нежные чувства к Адель, – сказала она наконец, рассеянно помешивая свой чай.
– Правда? – Моя чашка зазвенела, когда я поставила ее на блюдце.
– О да. Он приходил домой из школы и рассказывал о «мисс Дюваль», пока я не отправляла его гулять на улицу. При этом не думаю, что она сказала с ним больше пяти слов. Однажды он взял с меня обещание, что, если она не полюбит его в ответ, я сотку ему такую же девушку, когда ему придет время жениться. – Ее глаза заблестели при этом воспоминании. – Он с малых лет был очень серьезным мальчиком. Думаю, что именно поэтому ему так понравилась Адель.
Она говорила так, будто существовал еще один Эвран помимо того, которого я знала. Именно его дух приключений, свобода, абсолютное бесстрашие – в то время, как я боялась всего – меня в нем привлекали. Когда мне было девять, этот мальчик, стоя на камне, убедил меня, что ручей глубиной всего по колено. Пока я в панике бултыхалась и захлебывалась, он смеялся так сильно, что поскользнулся и тоже упал в воду. В другой раз он положил мертвого жука мне на грудь, пока я спала, а потом ждал снаружи всю ночь, чтобы услышать мои крики, когда проснусь.
После того, как он на собственном горьком опыте выяснил, что я не очень хорошо отношусь к насекомым, насколько бы мертвыми они ни были, проделки Эврана превратились в поддразнивания и в конце концов в ухаживания, а потом это переросло в нечто большее. Если он когда-либо и желал любви «мисс Дюваль», это могла быть только я.
– А сейчас? – спросила я как можно небрежнее.
– О, сложно сказать. Он уже довольно давно ни о ком не упоминал. В эти дни его мысли заняты другими вопросами.
Мое сердце замерло, но, если я надеялась узнать, почему Эвран от меня отстранился, это был мой шанс.
– Например?
Выражение ее лица омрачилось, взгляд обратился к потолку. Но уже в следующий момент она пожала плечами, ее тон был беспечным, когда она сказала:
– Своим будущим. – Она взяла мою пустую чашку, и я последовала за ней на кухню. – Что насчет тебя, Лиора?
– А что насчет меня?
– Должно быть, трудно кого-то встретить, когда не выходишь из дома. Разве ты не хочешь выйти замуж?
Ее слова задели меня, особенно после того, как я узнала, что Эвран никогда не упоминал моего имени.
– Я думаю, что проведу свою жизнь в одиночестве. – Я вздернула подбородок. – Как вы.
Она вытерла руки о полотенце и повела меня обратно на улицу, явно не обидевшись на мое замечание.