Паутина. Книга 3

— Вот уж не надо мне такого подарка, — встревожился я. — Ты меня подставить хочешь, что ли?
— А что такое? — не поняла она.
— А ты, случаем, не забыла, что дворянам торговать нельзя? Мы как-то оправдались тем, что эта лавка принадлежит баронству, а мы к ней отношения как бы и не имеем, и вдруг за мои заслуги её освобождают от налогов. То есть князь прямо объявляет, что это именно моё предприятие.
— Ты преувеличиваешь, по-моему, — засомневалась Драгана. — Хотя некий резон в твоих словах присутствует.
— Ещё как присутствует. Сама ты не по этой ли причине откручиваешь голову любому, кто слишком интересуется поставками алхимии? Потому что если выяснится, что владеют торговой компанией «Доброе дело» кое-какие не последние в княжестве дворяне, то совсем неудобно выйдет.
— Ну, там секретность всё же в основном в интересах княжества, — смутилась Драгана. — Но такие соображения тоже имеются, отрицать не буду. Ну ладно, так как тебя наградить?
— Не знаю, Гана, — озадачился я. — Так вот сразу никаких мыслей не приходит. Но деньги меня, пожалуй, не особо интересуют. Князь просто не даст мне настолько много, чтобы они что-то для меня изменили.
— А что может для тебя что-то изменить?
— А знаешь, кое-что мне и в самом деле нужно, — пришла мне в голову идея. — Как насчёт того, чтобы продать мне хороший участок не сильно далеко от центра? Может княжество пойти мне навстречу?
— Ну ты наглый, — восхищённо отозвалась Драгана. — Зачем тебе участок в центре? Тебе поместья мало?
— Мне не для себя. Там будет лечебница для наших рабочих и их семей, кое-какие службы вроде пенсионного фонда для сотрудников, и много чего для детей. Разные курсы, кружки, в общем, всё для учёбы и развлечения. Чтобы дети там учились, и вообще постоянно проводили время.
— А потом они пойдут работать к тебе, как их родители? — понимающе спросила Драгана.
— Почему же как их родители? Совсем необязательно. Например, для самых способных мы будем финансировать дальнейшее обучение.
— Слушай, Кен, а ты, случаем, к кананитянам никакого отношения не имеешь?
— Это был обидный вопрос, Гана.
— Просто это их стиль. Они всегда стараются работать с детьми, и чем раньше, тем лучше.
— Это не их стиль, это совершенно разумная политика для любого общества. Если ты не воспитываешь своих детей сам, их будут воспитывать другие. И кананитяне будут даже не самым плохим вариантом.
— Где ты раньше был, Кен? — грустно спросила Драгана. — А мы вот этот момент совершенно проморгали. Свалили всё на Кису, и она там столько наворотила, что сейчас непонятно, как это разгребать.
— Все школы княжества — это не мой масштаб, конечно, но что касается нашего семейства, то мы будем воспитывать верных подданных княжества, это я тебе твёрдо обещаю.
— Умеешь ты убеждать, — усмехнулась она. — Ладно, мы посмотрим, что можно сделать. Несколько участков под застройку у княжества действительно имеются. Мы их планировали продать по конкурсу, но в принципе, твои планы выглядят интереснее, чем очередной торговый центр. Но до разговора с Яромиром я тебе ничего не могу обещать, так что отложим пока этот вопрос.
Мы помолчали, уделяя внимание чаю — действительно превосходному. Вообще, чай успешно возделывали и в южных княжествах, но действительно хорошие сорта везли от ханьцев, и стоили они немало. Пили сейчас мы как раз такой.
— Кстати, кананитяне действительно влезли в Приказ дел духовных? — вспомнил я. — Или ты их просто к слову упомянула?
— Действительно влезли, и хорошо там потоптались, — с отвращением сказала Драгана. — Они работали вместе с Кисой, консультировали её, разрабатывали учебные программы. Опыт у них богатый.
— Зеппер фактически признался, что всю эту интригу затеяло Общества Симона Кананита.
— Если бы они в самом деле были такими вездесущими, какими пытаются себя представить, то давно бы уже правили миром, — презрительно фыркнула Драгана. — У них, конечно, бывают успехи, но человеческое общество слишком инертно, чтобы кучка попов могла его куда-то направить, тем более, действуя тайно. Нет, затеял всё это Твердислав Владимирский, отец Воислава. Кананитяне влезли позже, уже при Воиславе. Они финансировали этот заговор в обмен на обещание восстановить церкви в Пскове и открыть христианские школы в городах княжества. К сожалению, документов нет, и подходящих свидетелей тоже нет. То есть, подходящих для съезда князей — таких, которым князья могли бы поверить. Так что Воислава прижать не получится, к сожалению.
— А смысл его прижимать? — скептически хмыкнул я. — Прижмёшь этого, появится другой. Проблема была не в нём, а в том, что у него нашлись союзники в княжестве. Если бы Греки вместе с Кисой не стали ему служить, ничего бы он не сделал.
— В общем-то, ты правильно рассуждаешь, Кен, — кивнула она. — Главной проблемой была измена людей, которые имели слишком большое влияние в княжестве. Яромир поклялся, что больше такого безобразия не допустит. Отдел Курта Гессена будет преобразован в департамент и получит дополнительные полномочия.
— Здесь главное не переборщить, — осторожно намекнул я, слегка встревожившись — нам в княжестве ещё только чекистов не хватало.
— Яромир не переборщит, не беспокойся, — усмехнулась Драгана. — И Курта он без присмотра не оставит. Или ты за себя волнуешься?
— А с чего мне за себя волноваться? — я равнодушно пожал плечами. — Мы к людям Гессена вполне лояльно относимся. Они у нас на предприятиях работают, мы им никаких препон не ставим. Мы их, конечно, не во все подразделения допускаем, но в принципе, каких-то особых секретов у нас нет.
— А тот случай, когда возле крыльца отдела Гессена из машины выкинули мешок с его человеком? — она посмотрела на меня с иронией.
— Ну, пытаться внедрить шпиона в наше поместье — это и в самом деле наглость, не находишь? Мы с юмором отнеслись к его попытке установить подслушивающие артефакты при строительстве поместья, но он что-то совсем намёка не понял. Пришлось объяснить вот так, попонятнее.
— Да, понятно объяснили, — засмеялась Драгана. — Курт просто не разобрался, что ваше поместье, по сути, является родовым. Так-то он знает, что за родами в родовых поместьях шпионить бесполезно, а тут его смутило, что вы формально не род, а дворянское семейство.
— И как дворянские семейства относятся к тому, что Гессен так плотно за ними следит?
— А они не знают. А ты никому не скажешь, верно?
— Не скажу, — со вздохом согласился я. — И как же он Греков-то проворонил?
— А они, как и вы, за собой следить не позволяли. Их же Киса полностью прикрывала, помнишь? За Высшими вообще шпионить практически невозможно, а у Кисы, как я подозреваю, был очень непростой дар, и возможно, даже не один.
— Дар? — не понял я.
— Дар Силы, — объяснила она.