Паутина. Книга 3
— Кеннер? — удивилась Стефа. — Разве у вас не каникулы?
— Здравствуй, бабушка, — я ткнулся носом в прохладную щёку. — Каникулы. А ты не рада меня видеть?
— Рада, конечно, — с лёгкой иронией откликнулась она. — Просто гадаю, в какую авантюру ты нас опять собрался втянуть.
— Плохо же ты обо мне думаешь, — состроил я обиженное выражение. — Как будто я не могу к тебе просто так заехать.
— Можешь, конечно, — улыбнулась она. — Так ты просто так заехал или всё-таки по делу?
— Просто так, но есть небольшое дело.
— Ах, ну тогда действительно просто так, раз дело небольшое, — она уже откровенно смеялась. — Ну ладно, я как раз здесь закончила. Гулять холодновато, пойдём лучше ко мне, посидим у камина. Или тебе Ольга нужна?
— Нет, Ольга не нужна, — покачал я головой. — Дело и вправду небольшое. Просто вопрос.
Как это ни удивительно, но я ни разу не был у Стефы дома. Когда мы встречались по делам учёбы, то обычно либо занимались в ротонде Медведицы, либо просто гуляли по парку. Хотя она ведь у нас дома тоже не была — может, всё это по причине недостаточного взаимного доверия? Если это так, то мы сейчас ещё чуть-чуть продвинулись в сторону нормальных отношений.
Домик у Стефы оказался небольшим и очень скромным — даже слишком скромным, пожалуй. Вероятно, Высшие в родах живут подчёркнуто скромно, чтобы не раздражать родовичей, всё-таки род — это в какой-то мере просто большая семья. У Алины, правда, дом побольше будет, но какой-то особой роскоши и у неё нет.
— Занимай кресло, а я пока чай заварю, — Стефа кивком указала на пару больших кресел перед камином. — Можешь и камин растопить, дрова в углу.
— Растоплю, — согласился я.
К тому времени, как Стефа вернулась с подносом, камин уже горел вовсю, а я сидел в кресле, задумчиво глядя на огонь. Подумать мне и вправду было о чём. Началось всё с того момента, как я выдавил из папы баронство в качестве извинения. А дальше одно цеплялось за другое — из-за этого несчастного выморочного баронства, которое по своей убогости было по большому счёту никому не нужно, я совершенно незаметно для себя влез в государственную политику. Стоило оно того? Определённо нет. Но как-то всё время получалось так, что свернуть было невозможно, и приходилось идти вперёд, погружаясь, как в болото, всё глубже и глубже. Я сейчас с удовольствием отказался бы от этого баронства, но совершенно явственно чувствовал, что стоит мне так поступить, и путь к возвышению для меня закроется навсегда. Может быть, это как раз Сила подкидывает мне испытания… впрочем, у меня так и не выходило воспринимать Силу как разумный субъект. Может, она и разумна, но её разум для нас настолько непостижим, что на самом деле нет никакой разницы, разумна она или нет.
— Так что у тебя за дело? — спросила Стефа, разливая чай.
— Дело-то? — рассеянно ответил я, отходя от своих мыслей и принимая от неё чашку. — Вы же от Греков цементный заводик получили, так?
— Заводик — это ты как-то совсем уж неподходящее слово подобрал, — заметила Стефа. — Этот, как ты говоришь, заводик производит почти половину строительных смесей в княжестве.
— Впечатляет, — уважительно кивнул я. — А счета он держит в банкирском товариществе «Ладога», где все предприятия Греков сидели, верно?
— Не вдавалась в такие детали, — пожала плечами Стефа. — Но могу выяснить.
— Не надо выяснять, я уже выяснил. Вопрос у меня такой: если я попрошу вас перевести счета этого завода из «Ладоги» в какой-нибудь другой банк — вы сможете оказать мне такое одолжение?
— Наверное, сможем, — с удивлением посмотрела на меня Стефа. — Вот так, с ходу, не вижу каких-то препятствий. Ты хочешь, чтобы мы перевели счета в какой-то конкретный банк?
— Да нет, в любой банк по вашему выбору, — покачал я головой. — То есть в любой банк, кроме банка «Хохланд Коммерцбанк».
— Даже не слышала про такой, — пожала плечами Стефа. — Переведём.
— Вот и замечательно, спасибо. Надеюсь, что это не понадобится, но если что, я на тебя рассчитываю.
— Не расскажешь, что ты задумал?
— Всё я тебе не смогу рассказать, а если расскажу только то, что могу, то выйдет полная бессмыслица.
— Ну-ну, — покрутила головой Стефа. — И что ты на этот раз приобретёшь?
— Я здесь скорее на княжество работаю, — смутился я.
— Ну-ну, — повторила Стефа с улыбкой. — Ладно, не буду тебя расспрашивать, всё равно какой-нибудь чепухи наговоришь. Как сессию сдал?
— Всё на «превосходно».
— И боевую практику?
— Её автоматом получил.
— Как ты так умудрился? — поразилась Стефа. — Я даже не представляю, что надо сделать, чтобы получить автомат у Менски.
— Он на экзамене сунул меня в хитрый коридор, где ловушки срабатывают по заданной программе, почти без участия оператора. Ну, чтобы оператор не выдавал срабатывание ловушки намерением. А я прошёл первую секцию без единого контакта. Точнее, в самом начале меня слегка по плечу чиркнуло, и всё. Вот Менски и решил, что нет смысла дальше ловушки разряжать. Поставил автомат и мне, и Лене.
— Неплохо, неплохо, — покивала Стефа. — Как у тебя вообще дело с волевыми воздействиями?
— Мы с Леной сейчас практически не используем конструкты, — ответил я. — Просто по той причине, что не можем их нормально использовать. С конструктами мы даже стандартный коридор не пройдём — слишком медленно их строим.
— А все ваши волевые воздействия соответствуют изученным конструктам?
— Нет, самые разные получаются. Даже те, для которых мы конструктов не знаем. И даже те, для которых конструктов, скорее всего, не существует.
— Ты не устаёшь меня удивлять, Кеннер, — вздохнула Стефа. — Даже не знаю, хорошо это или плохо, но то, что это ненормально, это точно. Такие вещи начинают понемногу осваивать, когда становятся Старшими. Студент-третьекурсник такого в принципе уметь не может. Ваше сродство с Силой, конечно, помогает, но всё равно это слишком.
— Ты считаешь, что это плохо? — слегка обеспокоился я.
— Не знаю, Кеннер, честно. Может, и плохо. Понимаешь, за всё приходится платить, абсолютно за всё. Чем тебе придётся заплатить за такое быстрое восхождение? Я не знаю, я про такие случаи даже не слышала.
Вот и появился ещё один повод для беспокойства. Я от этих бесконечных поводов для беспокойства уже порядком устал, что-то слишком много их у меня. Лучше, наверное, вообще ни о чём таком не думать.
— Вряд ли я здесь могу что-то изменить, — пожал я плечами. — Такой у меня путь. Я думаю, любой путь к Силе опасен.
— Пожалуй, — согласилась Стефа. — И знаешь, скажу тебе больше — чем дальше, тем опаснее. У нас, я имею в виду Высших, тоже не всё так просто. Совсем непросто.
— Что-то нас совсем не туда понесло, — хмыкнул я. — Давай сменим тему. У меня, кстати, и вопрос появился. Помнишь, мы говорили о том, что конструкты на самом деле совсем не нужны, а имеет значение только волевое усилие? У меня появились сомнения, что это действительно так.