Первокурсник

Я хватаю подушку и легонько ударяю ее. Она смеется.
– Ты же уже виделась с моей семьей.
– С папой и сестрой. А вот его девушку не помню.
– Повезло тебе, – бормочу я сквозь зубы, раздражаясь, что Лори и ее подружка решили вмешаться в мою жизнь. Мне уже двадцать. Мне не нужно, чтобы две взрослые дамочки пытались за меня строить мои отношения или пытались их испортить. Спасибо, это я сама могу сделать.
И они никогда не пытались помочь нам. Только насолить.
Серьезно, какого черта?
– Напиши своему парню, – предлагает Грейси, – и пригласи его сюда.
– Правда? А тебя сегодня не будет?
Она медленно качает головой:
– Я иду на вечеринку сестринства. Помнишь Бэйли?
Минуточку.
– Да, – медленно говорю я. – Что ты задумала?
– Ничего, – говорит она со смешком. – Вчера наткнулась на нее в кампусе. Мы с ней потусили. Попили кофейку. Пообщались. Она мне понравилась.
– Это же неправда, – выпаливаю я. Она смеется.
– Да нет, правда! Она милая. О Калебе мы не говорим. Избегаем эту тему.
– Звучит странно.
– Вообще нет. У нас с ней столько общего. Ей всего восемнадцать, как и им всем, и после того, как я провела с ней столько времени, я себя чувствую покровительницей, что ли. Не знаю. Это странно, конечно. – Грейси на мгновение задумывается, а затем широко улыбается. – В общем, она вступила в сообщество, сказала, что у них будет вечеринка, и пригласила меня. Она сказала, что я могу взять с собой кого-нибудь. Я бы хотела взять тебя, но, похоже, у тебя есть дела поважнее.
– Я бы с удовольствием пошла, но да… Тони. – Я слабо улыбаюсь в надежде, что сегодня все получится. – Мне кажется странным, что ты дружишь с девчонкой, с которой Калеб пытался переспать пару ночей назад.
– Калеб признался, что в школе они часто перепихивались.
Теперь моя очередь открывать рот от удивления:
– Грейси, что ты делаешь?
– Ничего! Хочу быть ее подругой. – Она улыбается. – Как там говорят: держи друзей близко, а врагов еще ближе?
– Не думала, что ты настолько интересуешься Калебом.
– Не знаю, что чувствую к Калебу. И к любому другому мужчине, если уж на то пошло. Они все смешны. – Она отмахивается. – Ты знала, что Джексон сегодня поет в Strummers? Сегодня у него сольник.
– Да ты что! – Я вспомнила, что в прошлый раз мне очень понравилось его выступление. – Может, мы с Тони сможем пойти и поддержать его.
– Калеб сказал, что он собирается пойти… и пригласил меня. – Она закатывает глаза. – А я отказалась.
Я ей горжусь.
– Приятно было отказать ему?
– Ага, не то слово. – Она вскакивает на ноги. – Пойду быстро приму душ и буду собираться.
– Еще же рано.
– Хочу сегодня выглядеть на все сто, – говорит она с лукавой улыбкой. – Я в настроении подцепить мальчиков.
– О боже. – Я нервно смеюсь, хотя в глубине души завидую ее настроению. Жаль, не чувствую себя такой беззаботной, какой кажется Грейси. Но пора побыть взрослой девочкой и кое-что уладить.
 
* * *
Через несколько часов раздается звонок в дверь. Грейси давно ушла – она вышла пораньше, чтобы успеть посмотреть на Джексона в Strummers вместе со всеми, прежде чем пойти на вечеринку. Я написала Тони, пригласила его к себе, и он охотно согласился, что меня обнадежило. Но сейчас я хватаюсь за все положительные детали, так что я, возможно, преувеличиваю.
Я открываю дверь. Вижу его, одетого в кожаную куртку, которая была на нем на прошлом концерте, черную футболку и джинсы. У меня во рту пересыхает.
Он слишком красив, чтобы описать его словами.
– Привет. – Он улыбается. Смотрит на меня с теплотой, и я на мгновение замираю, впитывая его взгляд.
Я вздрагиваю, когда он спрашивает:
– Так ты меня впустишь?
Я нервно хихикаю и отступаю в сторону, открыв дверь пошире, чтобы он вошел. Я запираю дверь и прижимаюсь к ней, наслаждаясь его видом. Пытаясь успокоить колотящееся сердце. Выигрываю время, чтобы придумать, что сказать дальше.
– Ты ведешь себя странно, – заключает он.
– Калеб рассказал тебе все, что он услышал, – перебиваю я Тони, когда он начинает что-то говорить.
Мы смотрим друг на друга, и мое сердце начинает биться еще сильнее.
– Да, рассказал, – говорит он тихо. – А потом пояснил, что ты говорила с отцом.
Я киваю, не отходя от двери. Боюсь, что если отойду, то рухну на пол.
– Лори рассказала ему о нас.
Он напрягается:
– Конечно, рассказала. Они, наверное, сравнивали с Хеленой данные.
– Поэтому я и разыграла эту драму, понимаешь? Как будто между нами ничего такого.
– Ясно. – Он кивает. – Понял. Я бы, наверное, сделал так же. Вообще-то, я так и сделал, когда писал отцу.
– Точно. – Я чувствую облегчение, но не настолько, чтобы отлипнуть от двери. – Я наговорила такого дерьма. И я рада, что Калеб рассказал тебе.
Тони хмурится:
– Чему это ты радуешься?
– Что у тебя есть друзья, которые настолько о тебе заботятся, чтобы сказать правду, которая может причинить боль. – Я тяжело сглатываю. – Знаю, что в твоей жизни не так много людей, которым ты доверяешь, Тони. Тебя подводила твоя семья и твоя бывшая. У тебя довольно небольшой круг общения, и я прекрасно понимаю почему. Ты впускаешь в свой круг немногих, потому что не хочешь, чтобы тебе делали больно.
Он молча кивает.
Я снова сглатываю. На этот раз это непросто: горло как наждачка.
– Ты впустил меня, и теперь я в ужасе, что все испортила.
Он ничего не говорит. Господи, как это нервирует. Он справляется с этой ситуацией молча. И я понимаю его. Люди порой много говорят, когда слова не нужны. И зачастую те, кто много болтает, говорят то, что не имеют в виду.
И только все портят.
Я отказываюсь нести всякую ерунду. Поддержу его игру в молчанку. Я ничего не говорю в ожидании его ответа.
– Я понимаю, почему ты так сказала, – бормочет он. – Когда Калеб впервые рассказал мне, я был готов замкнуться и отгородиться от тебя. Легче думать о ком-то плохо, чем попытаться понять, почему он что-то сказал или сделал.
– Ага, – соглашаюсь я, не зная, что ответить.
– Это мой обычный режим. Я всегда так поступаю. Отгораживаюсь от людей, когда думаю, что они собираются бросить меня. Калеб прояснил мне кое-что. Сказал, это я испортил отношения с Софи в том году, потому что понимал, что она выберет не меня, а учебу, которая важна для нее, ее жизни и будущей танцевальной карьеры.