Песнь огня

– Потому что после того, как меня признают виновной, Иксион отправит меня на арену для казни, – ответила я.
– И тогда ты умрешь…
– И тогда я призову.
– Интересно, каким свистком-призывателем? – завопил Ли.
Пауэр поднял палец:
– Если ты забыл, твоя девушка способна вызвать своего дракона силой мысли сквозь каменные стены.
Когда вскрылось, кем на самом деле был Ли, Пауэр и Дарий попытались избить нас в драконьих логовах, забрав наши свистки-призыватели. Оказалось, мы с Аэлой и не нуждались в призывателе. Судя по отвисшей челюсти Ли, он об этом забыл. Кивнув в сторону Пауэра, я принялась объяснять Ли:
– А потом я публично побеждаю Иксиона на арене, хотя по-прежнему остаюсь виновной во всем, в чем они меня обвинили, народ все еще ненавидит меня, но кого это станет волновать, когда я только что прикончила этого ублюдка на глазах у всего Каллиполиса.
Мне не нужна их любовь, чтобы выполнять свою работу.
И я смогу ее выполнить. И не важно, останусь ли я Первой Наездницей и заслуживаю ли этого звания. Я могу сделать это и виновной. Все, что мне было нужно, – это крестьянская кровь в моих жилах, полная арена и Аэла под седлом.
Я сказала себе, что все закончится после того, как я освобожу Стражников. Я сказала Криссе, что сделаю все, что потребуется, чтобы избежать войны, в которой мы не смогли бы победить.
Но это все не закончится, пока Иксиону не придет конец, и это не будет войной. Не произойдет столкновения между армиями великих империй, и не будут поставлены на карту жизни моих соотечественников.
Это будет схватка между ним и мной.
Пришло время сделать то, что я должна была сделать с самого начала. Сразиться с ним в воздухе.
Впервые за долгое время, представляя, как поднимаюсь в воздух с Аэлой, я чувствовала, что хочу этого.
– А после, – сказала я Ли, – ты уничтожишь голиафана Фрейды со своим флотом, который ты подготовишь в Норчии, и мы отправим ее домой в Васк с извинениями за причиненные неудобства.
В его серых глазах наконец-то мелькнуло понимание.
– Мы сможем сразить их обоих, Ли. Две головы змеи одним махом.
После нам осталась бы извивающаяся, безголовая змея, и нам пришлось бы следить, чтобы на месте отрубленных голов не выросло ничего ужасного, но я уверена, что мы с Ли справимся с горсткой наездников Серого Клевера, которые будут бороться за власть в полной изоляции. Они ничто по сравнению с натиском вторгшейся империи; и теперь мы знали, что эта империя предпочла бы вернуться домой. Змея будет извиваться, но ее головы не умножатся.
Однако у этого плана был один нюанс. Я обратилась к Пауэру:
– Ли все еще может представлять проблему. В этой листовке говорится, что он нужен живым или мертвым, но я предполагаю, что Иксиону он нужен именно живым?
Пауэр широко улыбнулся:
– Как и многие из нас. – Я вскинула руку, и он закатил глаза: – Верно. Ли считается слишком харизматичной фигурой, даже несмотря на обвинение в убийстве. Что касается Иксиона, он хочет окончательно уничтожить Лео.
Я кивнула:
– Значит, мы инсценируем смерть. В противном случае Ли, вернувшись в Норчию, все будет для Иксиона словно кость в горле. – Впервые после возвращения в Фархолл мой разум работает с невероятной скоростью. Я уже забыла, каково это, так мыслить. Мысли со свистом проносились в голове. Детали складывались воедино, и вот уже передо мной возникло решение проблемы. Чтобы полностью продумать план, я инстинктивно пыталась сопоставить все переменные – окружающую обстановку, наши с Ли отношения и склонность Иксиона к жестокости, и когда картина наконец сложилась в моей голове, мое сердце сжалось.
– Думаю, я знаю способ, как мы можем это провернуть.
Я онемевшими губами принялась описывать свой план. Казалось, даже Пауэр был не в состоянии придумать ехидное замечание. К тому времени, как я закончила объяснять, я увидела, что Ли обхватил голову ладонями. Я перевела взгляд на серое лицо Пауэра и вдруг ощутила легкую неуверенность.
– Ты думаешь, что Иксион не согласится на это?
Пауэр с трудом сглотнул:
– Нет, он… пойдет на это. Если бы мы все как следует разыграли, если бы я это ему предложил. Особенно если ты будешь выглядеть… расстроенной.
Ли стиснул свои темные волосы.
Я прикусила губы, чтобы вернуть им чувствительность.
– Я с этим справлюсь. Он не станет блокировать выход из Травертина, не зная, что мы все это спланировали. Нам просто нужно, чтобы кто-то ждал в подвале, чтобы освободить Ли…
– Найджел, – пробормотал Ли, уткнувшись в колени.
– Верно.
– А драконы?
– Ты отречешься от Аэлы, – сказал Пауэр. – Тебе придется вспомнить свои старые навыки. Серые Клеверы не должны ничего заподозрить, так что произведи отречение, когда они явятся. Можешь ли ты использовать свою мысленную связь с Аэлой и отправить ее в нужном направлении?
– Я не знаю. Я никогда не пробовала.
– Потренируйся. Драконы полетят в Норчию с посланием, которое все объяснит. Грифф сюр Спаркер сможет вернуться с Пэллором, чтобы забрать Ли, когда мы уйдем. Сколько тебе нужно времени на подготовку?
Заметив взгляд Ли, я поняла, что он хочет напомнить мне о яйцах Аэлы, но я не нашла в себе сил ничего ответить. Он ответил за меня:
– У нас есть по меньшей мере два дня.
А затем отвернулся, прикрыв глаза ладонью.
Пауэр сделал вид, что ничего не заметил, но его голос вдруг сделался хриплым:
– Верно. Я устрою так, что они явятся за вами на рассвете третьего дня.
Еще мгновение Пауэр смотрел на меня, его плечи слегка поникли. И я поняла, что, несмотря на браваду, которую он демонстрировал, когда мы с ним придумывали этот план, это пугало его так же сильно, как и Ли.
Но это было вполне естественно. Пауэр был рядом, когда я впервые в жизни увидела Иксиона. Он слышал, что Иксион сказал мне. Ты принадлежишь мне. И после войны я прослежу, чтобы ты и все твои вонючие сородичи вспомнили это. Для Иксиона я всегда была и буду не больше чем крепостная, которой следует указать ее место.
Но как напомнил мне Пауэр, арена – это моя территория. А Иксиону пора уходить.
И смерть еще не освободила меня.
 
28 
 Травертин
ЭННИ
Пауэр улетел, как только мы все смогли назубок пересказать детали плана и после сразу же приступили к приготовлениям. Я ожидала, что мистер Гарт начнет задавать больше вопросов, когда мы усадили его за стол, чтобы обсудить план, но если он и был озадачен, то не показывал этого. Он понял, чего мы от него ждем, и на все согласился.