Песнь огня
– Там будут твои двоюродные братья, – заметил я. – И там ты обретешь уважение, которого достоин по праву рождения.
– Но Грифф не поедет?
Я не понимал, при чем здесь это.
– Нет. Грифф не поедет.
На второй день Сти привел с собой другого ребенка.
– Бекка тоже хочет научиться читать.
Я не знал, что они знакомы. Только теперь я увидел, что они почти одного возраста. Племянница Гриффа смотрела на меня большими голубыми глазами. Ее волосы были не расчесаны.
– Привет, Дело.
– Привет, Бекка.
Прохладное отношение Сти к учебе полностью изменилось с появлением одноклассницы. Когда я поручил ему учить Бекку алфавиту, он раздулся от важности, и я давно его таким не видел.
– Слушай внимательно, Бекка, потому что некоторые из этих букв могут быть очень сложными.
Пока он не заговорил с ней, я и не подозревал, что он знает нориш.
На второй день, когда Бекка присоединилась к нам в кабинете Великого Повелителя, я достал расческу леди Электры. Бекка скривилась:
– Ты выдернешь мне волосы.
– Обещаю, не буду. Я специалист по расчесыванию волос.
Бекка недоверчиво вскинула брови, но терпеливо застыла на месте. Я не расчесывал девичьи волосы с самого детства. Когда мы лишились матери, я заплетал косички Феми. Борясь с колтунами Бекки, осторожно орудуя расческой, я думал, что жизнь здесь поставила на мне больше отметин, чем я предполагал.
Поэтому я напомнил себе, что скоро я увижу близнецов. Увижу Джепайру и снова полечу на драконьей спине. После стольких лет я увижу Летний дворец Небесных Рыб, погреюсь в тепле, которого мне так не хватало, и отец представит меня как своего наследника и следующего повелителя. Триарх Востока. Этот титул ждал меня, никем не оспариваемый: я самый высокопоставленный наездник небесной рыбы во флоте, единственный оставшийся законнорожденный. Титул и Ближние Низины будут моими.
Разве выщипывание колтунов из волос ребенка могло сравниться с этим?
У Бекки никогда раньше не было столько чернил и бумаги.
Вскоре кабинет заполнился ее рисунками, в основном изображениями ее семьи, некоторые нарисовал Сти, а кое-что и я. По мере того как у нее лучше получалось писать, она помечала рисунки корявыми буквами драконьего языка, половина из них была написана задом наперед. Это был перевод слов на норише. НАГ И ЕХ ВЕЛИК ДРАКОН. Она показала мне надпись, и я тут же, разобравшись в ее каракулях, прочитал ей надпись вслух:
– Наг и Великий Дракон?
Она кивнула, указав на кляксу с крыльями, видневшуюся из-под синей линии:
– Он прячется от Наг под водой.
– Я не знал, что драконы так делают.
– Великий дракон так делает, – сказала Бекка. – Так он подкрадывается к тебе.
Иногда мне было трудно понять, где норчианское народное сменяло воображение Бекки, но этот образ показался мне поразительным – китоподобный дракон, скрывавшийся под волнами, как настоящий кит. Лицо Бекки вдруг вздрогнуло, и она опустила руку с рисунком.
– Мама рассказывала мне эту историю.
У близнецов тоже случались такие моменты, это было подобно тому, как, споткнувшись на лестнице, ты возвращался в другую реальность. Вспоминая, что мамы больше нет.
– Может быть, ты расскажешь мне ее.
Бекка неуверенно улыбнулась мне.
В наш со Сти последний день в Норчии они с Беккой о чем-то секретничали в углу кабинета, шепчась над рисунком, который увлеченно рисовала Бекка, пока Сти что-то ей советовал. Я увидел рисунок лишь на следующее утро, когда они показали его мне на балюстраде, где Грифф и Крисса готовились к нашему отправлению. Я уставился на четыре палочковидные фигурки и два длинных шипастых шарика, один черный, другой синий. Они были надписаны: ГРИФФ, СПАРКЕР, ДЕЛО, ДЖЕПАЙРА, БЕККА, АСТИАНАКС.
– Можешь оставить его себе, – великодушно сказала Бекка.
Мне пришлось откашляться, чтобы ответить ей:
– Спасибо тебе.
Утром в хижине мы со Сти попрощались с Электрой, а потом с норчианцами и каллиполийцами за завтраком в Зале Великого Повелителя.
Единственная, с кем осталось попрощаться, – это Бекка, которая изо всех сил прижалась ко мне, когда я обнял ее. Подняв глаза, я заметил, что Грифф наблюдает за нами. Он привел себя в порядок к саммиту Медеанской Лиги. Мой взгляд невольно задержался на его фигуре. Его выбритый подбородок и подстриженные кудри придали ему вид настоящего командующего флотом драконорожденных. Наши взгляды встретились, и он отвернулся. Сти, дернув его за рукав, спросил, можно ли ему полететь на Спаркере.
– Конечно можно, маленький господин.
С чувством разочарования я забрался на спину Фаэдры позади Криссы.
По мере того как земля исчезала из-под ног, я поймал себя на мысли, что хочу в последний раз взглянуть на остров, который я так долго мечтал покинуть. Вскоре мы уже летели над морским простором, оставив Норчию позади.
ГРИФФ
ИСКА
Благодаря тому что Дело очень часто делился со мной воспоминаниями о красоте Медеаны, а также после недельных приготовлений в компании Криссы к встрече с Лигой я с нетерпением ждал, когда увижу темное, как вино, южное море и небольшой каменистый архипелаг, известный как Иска, вздымавшийся, белоснежный, словно кость, из центра сверкающей морской синевы. На юге было так тепло и сухо – можно сказать, чересчур тепло и сухо, потому что круглая штаб-квартира Лиги расположена на открытом воздухе. Внешние ворота из белоснежного мрамора вели в частные комнаты для делегатов и драконов каждого народа, и у меня замерло сердце при виде знамени Свободной Норчии, развевавшегося рядом с остальными знаменами. Менее приятно было увидеть знамя Реставрации Иксиона, с его черным клевером в кольце кружащих драконов, которое реяло рядом с норчианским знаменем.
Но когда мы заняли свои места, ожидая начала заседания, лицо Иксиона, перекосившееся при виде меня, с лихвой компенсировало мое недовольство при виде флагов Реставрации. Вот так, Иксион. Каково это – смотреть на своего бывшего слугу, зная, что тебе придется обращаться с ним как с равным? Я увел Норчию из-под его пакостного носа. Я улыбнулся ему, и он побледнел.
В круглом конференц-зале Лиги, делегатов рассадили вокруг большого стола под открытым небом, опоясывавшего круглую площадку. Сверху с балконов, окружавших зал, за происходящим могли наблюдать помощники делегатов и граждане, допущенные в зал. Саммит начался с церемонии тушения драконов, где пламя драконов каждого народа гасили, а затем отправляли в гнезда, за исключением представителей Деймоса, у которых не было драконов, и взамен этого они разрядили свои знаменитые мушкеты. Спаркер, благослови его Бог, не преминул одарить Иксиона злобным взглядом, когда тот приблизился к нему, чтобы затушить, но тот вел себя сдержанно.