Песнь огня
Поскольку это была моя забота, меня немного удивили следующие слова Агги:
– Я благодарна вам за помощь сегодня. – Дети не слышали ее приглушенный голос за свистом ветра. – Но хочу, чтобы ты знала: когда я услышала, что он встречался с тобой, я плакала.
В ее глазах горел огонь, похожий на огонь в глазах Гриффа, когда она крепко вцепилась в плечо своего сына, осмелившись посмотреть мне в глаза. Ей потребовалось огромное мужество, чтобы сказать это: «Я вижу, как ее взгляд скользит по моему дракону, а затем возвращается ко мне».
Должно быть, это было похоже на то, как мой отец представил себе подвал, который он мог бы вырыть, и решил рискнуть, и это обрушило драконий огонь на наши головы.
Агга понимала, и я тоже, что я стала такой же авантюрой для Гриффа.
Я стала источником силы. Последним средством. В лучшем случае я меньшее зло.
Я – наездница дракона и явилась сюда, чтобы сделать свою работу.
– Ты была права, когда плакала.
Я потянулась к седельной сумке Аэлы. Сняла свой огнеупорный костюм и доспехи под прикрытием ее крыльев в дюнах далеко отсюда всего несколько часов назад; дрожащие пальцы Ли расстегивали застежки. Платье и платок для волос, которые сейчас на мне, принадлежали Агге, и я чувствовала на себе ее взгляд, когда разворачивала их. Возможно, под шрамами от ожогов она видела такое же тело крестьянина, как у нее. А может, она просто видела городскую девочку, досыта наевшуюся во время своей службы, пытаясь компенсировать голодное детство, и это превращало меня в нечто неузнаваемое. Дрожа, я разделась и втиснулась в свой огнеупорный костюм. Застегнула застежки, которые расстегивал Ли, чувствуя, как колючие ветки ежевики касаются моей обнаженной кожи, по которой бегут мурашки.
Когда я потянулась за баллоном с охлаждающей жидкостью, то обнаружила, что маленькие руки держат седельную сумку.
– Я могу помочь тебе.
Рука Агги дернулась, чтобы удержать Бекку.
– Бекка, не мешай…
Но Бекка отстранилась, и я услышала свой голос:
– Все в порядке.
Бекка оказалась очень старательной помощницей. Она наблюдала за мной, пока я откручивала клапаны охлаждающей жидкости шлема и заливала внутрь жидкость из канистры. Когда пришло время заняться задней частью моего костюма, она подошла ближе:
– Я могу помочь.
Я опустилась на колено, чтобы быть на уровне ее роста.
– Спасибо.
Я чувствовала, как маленькие пальчики закручивают каждый клапан вдоль плеч сзади.
– Для чего это?
– Если я обжигаюсь, то заливаю костюм охлаждающей жидкостью. Тогда не так больно.
Наблюдая за нами, Агга так сильно потирала подбородок, что мне казалось, что она натрет мозоль.
– Я хочу стать наездницей дракона, когда вырасту. Как ты. Я буду Первой Наездницей.
Пока она не произнесла эти слова, я почти забыла, что когда-то тоже мечтала об этом звании.
– Это нелегкая работа.
Бекка пожала плечами:
– Я не боюсь. – Она поставила канистру на землю. – Теперь доспехи?
– Теперь доспехи.
Я показала ей, как закреплять пластины, кирасу, панцирь, наручные и ножные щитки. Когда пришло время вооружить Аэлу, я показала, как нагрудник застегивается на мягком подбрюшье, чтобы обеспечить дополнительный слой защиты от копьев снизу. Аэла сидела неподвижно, следя за работой Бекки одним прищуренным глазом, слегка подергивая хвостом.
«Ты ей нравишься».
Бекка взглянула снизу вверх на дракона и непонятно было, кому она задала вопрос – Аэле или мне:
– Ты собираешься спасти моего дядю?
Аэла выдохнула небольшую струйку дыма.
– Да, – ответила я.
– Ты собираешься освободить Норчию?
Агга, наблюдающая за происходящим, казалась потрясенной. Аэла опустила морду к протянутой ладошке Бекки, и дрожащие пальцы девочки коснулись ярко сияющей янтарной чешуи между ее ноздрями.
– Я на это надеюсь.
– Я могу помочь, – сказала Бекка.
Я вспомнила, как тянулась за лопатой около маминой могилы и говорила своему отцу те же слова. Теперь я поняла, почему он обнял меня, вместо того чтобы ответить. Я показала свои нарукавные щитки:
– Ты помогла мне. Видишь?
На горизонте, где обрывались низкие облака, забрезжил розоватый свет. Звон колоколов из крепости слабым эхом разносится по воде. Крепостные ворота открывались, шествие вот-вот должно было начаться. Когда я потянулась за шлемом, Агга протянула его мне.
– Да хранят тебя святыни, – произнесла она.
ЛИ
КАЛЛИПОЛИС
В утро первого Народного собрания я проснулся, испытывая тревогу за Энни и судьбу Революции, которую она отправилась разжечь на Новом Питосе. Я не беспокоился о том, что случится сегодня дома, в Каллиполисе. Даже когда сотрудник министерства предупреждает меня о том, что над нами нависла угроза, а именно триархистский заговор с целью вернуть мою семью к власти, я не придал этому значения.
Я не обращал на это внимания до того момента, как Иксион Грозовой Бич, мой кузен, не приземлился рядом со мной в центре Орлиного гнезда на открытии Народного собрания.
Иксион изучил историю Революции так же хорошо, как и я. Он знал, как происходят удачные перевороты и какие провалы случаются. Не тратя времени зря, он сообщил мне, что ворота в драконьи логова заблокированы, высокопоставленные чиновники революционного режима окружены во дворцовой ложе, а Стражники изолированы в Обители.
Затем он предложил народу хлеб Фрейды и приписал эту милость мне.
Мы стояли плечом к плечу в Орлином гнезде, глядя на первое за последнее десятилетие Народное собрание. Над головой в голубом небе, озаренные ярким солнечным светом, кружили голиафан и его принцесса, отбрасывая тень империи на город-государство Каллиполис.
– Вы наблюдали, как революционный режим потерпел неудачу, – обратился Иксион к Народному собранию. – Вы страдали из-за некомпетентности Атрея Атанатоса. Вы жаждали вернуться к правителям, которые были рождены, чтобы служить вам.
Он взял меня за руку.
Я мог бы вырвать ее и осудить его поведение. Но мне было любопытно, насколько далеко он зайдет. Перед Народным собранием Миранда Хейн предупредила о тайной организации, триархистской группировке, которая сговорилась с Иксионом, – Орден Черного Клевера. Если предположить, что у Иксиона больше поддержки, чем мне казалось, Стражники и их драконы в опасности. И если он не лгал, когда сказал, что Дак жив и находится в плену на Новом Питосе, у него есть рычаг давления на близкого друга Энни и брата Кора.
И я не оттолкнул его руку, позволив ему поднять ее вверх.