Авиаторы Его Величества
Когда шлюп пристыковался, капитан откинула полы жакета и подняла руки, демонстрируя пустые кобуры и ладони.
На «Аве Асандаро» высадились шестеро в черной форме альконского военно-воздушного пехотного корпуса. Руководил светлокожий молодой лейтенант с коротко подстриженными соломенными волосами.
Абордажная команда рассыпалась по палубе. Лейтенант Юстас Диров подошел к капитану и одобрительно посмотрел на ее портупею:
– Что ж, альконский вы понимаете. Проводите нас к грузу… мисс.
– Туда, – Лем подбородком указала на единственный люк на палубе, внутренне скривившись от пренебрежительного обращения. – Или теперь офицеров не учат азам корабельного дела?
Лейтенант смерил ее уничижительным взглядом.
– Вопросов нет, я покажу… – она закатила глаза. – За мной, бравые парни. Наклоняемся, идем осторожно. Переборки старые, а головы у вас, как известно, непробиваемые.
Один из пехотинцев, рыжий и, видимо, не лишенный чувства юмора, фыркнул.
Когда незваные гости спустились в трюм, Константин сразу поинтересовался у Лем:
– Ты в порядке?
Капитан кивнула и взглядом велела Вильгельму показать скрытый в стене отсек. Подсунуть подложный груз вооруженным пехотинцам после погони и перестрелки было бы апофеозом безумия и наглости. Лем верила в свою удачу, но дураки иногда надоедали даже Слепой Гадалке.
Штурман уперся ладонями в стену и надавил. Металлическая пластина отошла в сторону, открыв тайник с черным ящиком.
– По размерам подходит, – оценил лейтенант.
– Сожри вас Хозяйкины псы! – взвилась капитан. – Вы еще скажите, что просто так прицепились к случайному грузовому судну!
– Мисс, ради Белого Солнца, придержите язык, – ответил Диров. – Кейтид! Вскройте ящик.
– С твоей стороны было бы любезно не упоминать Белое Солнце на моем корабле, – шепотом огрызнулась Лем, с трудом вынося снисходительное отношение.
Константин мягко сжал ее плечи, а лейтенант ничего не ответил, наблюдая за работой подчиненного.
Ни́клас Кейти́д, уроженец Гита, коренастый, загорелый и с обветренным лицом, снял пояс с инструментами, присел на корточки, положил его перед собой и тщательно осмотрел ящик сквозь синие линзы круглых очков.
Ему было не впервой вскрывать сложные замки. Он никуда не торопился, что-то тихо бурчал под нос и время от времени светил маленьким мощным фонариком в замочную скважину. Простое лицо, карие глаза – внешностью и ловкостью в обращении с инструментами он напоминал Лем Константина.
В установившемся молчании шпилька и отвертка позвякивали умиротворяюще. Капитан даже перестала злиться на Дирова и почти успокоилась.
Но вдруг она различила за звоном и клацанием скрип, донесшийся сверху, – из пассажирского отсека. В душе шевельнулось нехорошее предчувствие. Лем совсем забыла про помощника Измаила.
«Милош! – вздрогнула она. – Тебе же сказали – сидеть тихо!»
Лем медленно повернулась в сторону трапа. Бритоголовый громила-пехотинец проследил ее взгляд и нахмурился.
Вначале они никого не увидели. Однако не прошло и десятка секунд, как лестница заскрипела под неуверенными шагами. Там ойкнули – в проеме показался Милош Астазия. Он дрожал, лицо исказил страх, но в руках молодой человек сжимал утюгоподобный альконский «тага́н».
Капитан быстро оглянулась на Устина, посмотрела на его пояс и застонала: «Младшие Боги…»
Парень послушался и пришел безоружным, оставив свой револьвер в кубрике.
– Н-не трогайте груз, – пролепетал Милош. – Это в-важно. Г-господин Измаил сказал, что важно. Я… выстрел-лю!
– Цверг… – выдохнул Вильгельм.
Константин застыл. Устин запоздало схватился за кобуру:
– Эй, это моя пушка!
Кейтид положил инструменты и поднял руки, не желая провоцировать слабоумного.
Пехотинцы защелкали винтовками, но Диров жестом остановил их. Он резко развернулся, посмотрел на Милоша и негромко, угрожающе обратился к Лем:
– Мисс, как это понимать?
– Как довесок к грузу, – напряженно ответила капитан. – Не думала, что он решится хотя бы выйти из каюты, тем более – взяться за револьвер. Неужели Измаил подсунул нам весь золотой запас Альконта?
– Я не д-довесок, – Милош шмыгнул носом. – И это… г-господин Измаил попросил… сказал з-защищать…
Лем увидела, что громила мягко, с необычной для его габаритов тигриной грацией скользнул к стене. Слился с ней и двинулся к Милошу. Остальные пехотинцы этого будто не заметили.
Лем наступила Константину на ногу, чтобы тот не вздумал выдать великана. Вильгельм засек ее движение и упер взгляд в пол. Маневр громилы упустили только Милош и набычившийся Устин.
«Братишка, убереги моих людей от шальных пуль…» – Лем на мгновение закрыла глаза.
– Груз… п-пожалуйста, не трогайте… – Милош посмотрел на Кейтида и хотел добавить что-то еще, но не успел.
Громила прыгнул на него и повалил на ступени.
Револьвер взорвался вспышкой – пуля высекла искры из потолка. Милош закричал и выпустил оружие. Великан скрутил его без труда, словно ребенка: уложил лицом к перилам и небрежно придавил ладонью. Пехотинцы мигом рассредоточились по грузовому отсеку, блокируя экипаж галиота.
Лем не желала усугублять положение и не сопротивлялась, когда рыжий шутник вывернул ей запястья. Лишь сердито зашипела – ушлый малый заметил спрятанное под жакетом оружие. Держа капитана одной рукой, он раскрыл кобуру и отбросил револьвер в сторону. Ствол звякнул о переборку.
Лейтенант проводил оружие глазами и скомандовал:
– Обыскать всех.
– Че-е-его-о? – взъерошился Устин.
– Тихо! – прикрикнула на него Лем.
Они пережили несколько унизительных минут. Пехотинцы обшарили все карманы: механик лишился пояса с инструментами, штурман – рации, парень – зажигалки. Милошу пришлось еще хуже. Даже когда остальных отпустили, великан продолжил вжимать его в ступени.
– Что, мисс, не хотели по-хорошему? – Диров подобрал револьвер. – Барабан на правую сторону… для левой руки, понятно. Серьезно – собирались по нам стрелять?
– Только себе в голову, – ответила Лем, растирая запястья. – Лучше застрелиться, чем терпеть на корабле дюжину альконцев.
– Альконцы уже на вашем… куске металлолома. Прежде всего – вы сами. Мне ведь не примерещилось отсутствие акцента?
– Этот «кусок металлолома» едва не обошел ваши перехватчики, – капитан будто не заметила личный выпад, но оскорбление в адрес «Аве Асандаро» снести не смогла.
Диров положил револьвер на бочку у стены и пробормотал:
– Не понимаю, как женщина могла опуститься до такого.