Моя прекрасная повариха

Фьярви угрюмо кивнул.
– Да я уже вижу, что нам из Благословенного края нечего ждать хорошего, кроме плохого. Кушать хочешь? Домовые сказали, что сделают кашу с изюмом.
– Не хочу, – ответила я, чувствуя, как в голове пробуждается звон, а комната снова начинает качаться и плыть. – Просто посиди со мной.
– Посижу, – улыбнулся Фьярви. – Я здесь.
    
Глава 8
Фьярви
Азора заснула через несколько минут после выпитого чая, и ее сон был спокойным. Я смешал себе еще лекарства, проверил Глорию – девочка спала крепко и тихо, за ушами и на щеках не было ни единого пузырька – и вышел из номера.
Была ночь, почти вся гостиница спала тревожным сном. В баре девицы госпожи Бьянки, привычные к ночной жизни, усердно работали, смешивая лекарства. Почти у каждой уже появились пузырьки. Я посмотрел в окно: Келлеман не спал. Откуда-то доносились крики, где-то разбили стекло – одним словом, народ гулял, причем в плохом смысле.
– Ну как, есть новости? – спросил я у господина Шарля. Тот сидел за стойкой регистрации, сжимал в руке стаканчик из-под лекарства, и было видно, что он едва держится.
– Пока никаких, – со вздохом сообщил он. – Эльфов отмутузили знатно, но я это вроде рассказывал уже. Полиция скрутила самых энергичных драчунов, да и отпустила через час.
Если господин Шарль и рассказывал, то не мне. Я кивнул одной из девиц – она подошла к стойке, и я приказал:
– Идите в номер, господин Шарль, вам надо лежать. Бекки поможет.
– Помогу, конечно, – с готовностью сообщила девушка. – Не хватало еще, чтоб вы с лестницы упали. Но учтите! Мы пока не работаем.
Господин Шарль сумел улыбнуться.
– Знаете, мне сейчас меньше всего интересны любовные утехи.
Девушка заулыбалась.
– Когда заинтересуетесь ими, то поймете, что поправились.
Когда они ушли, я сел за стойку и в очередной раз за сегодняшний день подумал, что разорен. Проклятые эльфы! Какая в мире ни есть дрянь, вся от них!
Стоило мне подумать об эльфах, как я увидел Валентина, который спускался с лестницы. Вот кто рад до безобразия: мог бы сейчас лежать с разбитой головой и народной ненавистью, но предпочел наш чумной барак и выиграл. Валентин подошел ко мне, небрежно оперся о стойку и поинтересовался:
– Господин Фьярви, как думаете, мы сможем послать весточку полиции?
Так. Полиция. Еще одни плохие новости.
– Вы там кому-то проломили голову? – спросил я.
– Ну что вы, нет, разумеется, – едва заметно улыбнулся эльф, и я увидел, что из-под воротника его белоснежной рубашки выглядывают пузырьки. Неудивительно. – Я признателен вам за мое спасение и оплачу все неудобства. Но сейчас полиции надо искать труп.
Я вопросительно поднял левую бровь.
– И чей же?
– Эвентина Келлиана, чей же еще. Если его запустили сюда, чтобы он перезаражал весь Келлеман, то вряд ли ему собирались сохранять жизнь. Начнет болтать, создавать неудобства… Полагаю, он лежит где-нибудь за городом в канаве.
– Хотите сказать, что в округе действует преступная сеть эльфов? – кажется, Валентин уже начал бредить, и надо бы его отправить в номер.
– Зачем сеть? Всегда можно заплатить кому-нибудь из людей.
Я помолчал. Кто-то из девиц рассказал смешной анекдот, бармен, который смешивал лекарства, рассмеялся, и это было, как надежда. Мы справимся. Мы победим. У нас есть лекарства, в кладовых гостиницы достаточно еды.
Мы выстоим.
– И кто мог это сделать? – поинтересовался я. Валентин неопределенно пожал плечами.
– Сам удивляюсь. Келлеман маленький городок, здесь никогда ничего не происходит.
– Принц Эленвер? – предположил я. – У него зуб на мою семью.
– Даже не знаю, – ответил Валентин. – Говорят, он полностью занят новой женой.
Я ухмыльнулся, и эльф поспешил объяснить:
– Ему не повезло в плане тестя. Генерал, ветеран трех войн. Ходят слухи, что он уже успел приложить зятя за какое-то неосторожное слово.
Не буду скрывать, эта мысль меня обрадовала. Издевался над женой и дочерью – получи тех, с которыми будешь ходить по одной половице. Я бы с удовольствием поддержал генерала в стремлении воспитать из зятя джентльмена.
– Что же он, не испугался колотить принца? – поинтересовался я.
– Поверьте, там такой господин, которому все равно, принц перед ним или простолюдин.
Я позвал одну из служанок, Пиппу, набросал записку шефу Гемини и, убедившись, что девушка тщательно закрыла рот и нос повязкой, отправил ее в полицию. В конце концов, это их работа, вести расследования и разбираться в том, кто настолько желает зла городу, что запустил сюда заразного больного. Раскланявшись с Валентином, я заглянул на кухню. Домовые дремали на скамейках, но двое из них кипятили чайники и закладывали нарезанные фрукты в лимонадницы. Увидев меня, все домовые поднялись, встревоженно защебетали, и один из них спросил:
– Как там бедная госпожа Азора?
– Плохо, – я не стал ничего скрывать, Азора действительно выглядела так, что я боялся смотреть на нее. И не смотреть не мог. Тяжелее всего было не подавать виду и притворяться, что все в порядке. Один из домовых сразу же бросился к лимонаднице, нацедил золотистого напитка, другой метнулся к печи – вытащил поднос с завитками выпечки. Печь… Азора ведь хотела ее заменить.
У меня сжалось сердце. Нет, мы выстоим, мы справимся. Я не имел права впадать в отчаяние.
– Господин Фьярви, вот! – третий домовой уже стоял передо мной с подносом в лапках. – Я отнесу ей?
– Отнеси, – согласился я. – С запасами у нас все хорошо. Сможете сами приготовить кашу на завтрак? И простенькое рагу на обед?
– Сможем! Сможем! – защебетали домовые. – Все сделаем, господин Фьярви!
В коридоре послышались торопливые шаги: я выглянул и увидел служанку, которую отправил в полицию. Она остановилась, со вздохом привалилась к стене и прошептала:
– Ох, господин Фьярви… что творится!
Я понимал, что во времена эпидемии нас не ждет ничего хорошего, и поинтересовался:
– Записку передала?
– Да, вручила лично в руки, шеф Гемини не спит, работает, – сообщила Пиппа. – Эльфов, кого поймали, мало-мало не убили! Кабачок на Малой Фруктовой разграбили! Больница, слава Небесам, держится, но народу там – страшно глянуть! Говорят, на полу больных кладут.
Да, кажется, мы еще легко отделались. В «Вилке и единороге» все было тихо и мирно.
Едва я подумал об этом, как услышал грохот и звон – кто-то высадил одно из окон на первом этаже.