Искусство наследования секретов
Идея обратиться к ней за помощью была не так плоха! И сделать это мне ничто не мешало. Кликнув по ссылке «Контакты» на странице ее шоу на Би-Би-Си, я начала придумывать текст обращения.
«Меня зовут Оливия», – напечатала я и тут же стерла.
«Я – леди Оливия Шоу, новая графиня Розмерская. Совсем недавно я узнала о наследстве, включающем полуразрушенный елизаветинский особняк. Я не уверена, что его можно спасти, но…».
Внезапно я осознала, что мною двигало.
Подспудно я чувствовала, что подведу свой род, предам память о тех женщинах, что до меня владели Розмером, если хотя бы не попытаюсь его спасти. И почему я до сих пор не отождествляла себя с ним?
«Как Вам, возможно, известно, усадьба пустовала с конца семидесятых годов, когда ее покинули все члены семьи. Моя мать уехала в Сан-Франциско, где родила и вырастила меня, не обмолвившись ни словом о своем прошлом. Следы ее брата, по-видимому, потерялись. И совершенно не ясно, когда умерла моя бабушка. Среди местных жителей бытует верование, будто она прокляла Розмер, потому что не желала жить в Англии, но была вынуждена переехать сюда из Индии, когда получила поместье в наследство.
Я сама родилась в Калифорнии. По профессии – кулинарный критик, автор статей и эссе. И совершенно не имею опыта в той сфере, которой занимаетесь Вы. Но история поместья Розмер длинная и легендарная, переплетенная с жизнями и судьбами женщин, которые им владели. Я нахожу ее загадочной и захватывающей. Надеюсь, что и Вам она покажется такой. Буду рада нашей встрече и общению, если Вы сочтете ее стоящей Вашего шоу. Мой телефон: (01632) 961796. Вы также можете связаться со мной по этому эмейлу.
С уважением, Оливия Шоу, графиня Розмерская»Я щелкнула «Отправить». И – словно мне в награду – в ящике электронной почты тут же высветилось письмо от издателя:
«Дражайшая Оливия!
Вы унаследовали поместье? Неужели вы еще в нас нуждаетесь?
Мне понравились обе Ваши статьи, как и идея о создании цикла эссе об английской пище и способах ее приготовления. Я готов обсудить эссе, посвященное английской кухне, но хотел бы привлечь еще Линдси. Давайте переговорим в начале следующей недели. В среду, например? Сообщите, в какое время мне удобнее Вам позвонить.
Дэвид»Моей реакцией на это послание было безусловное облегчение. Если бы мне удалось убедить Дэвида в целесообразности британского цикла, я смогла бы выторговать для себя столь нужное сейчас время. Линдси, исполнявшая в мое отсутствие обязанности ответственного редактора, скорее всего, молила всех чертей, чтобы я не возвращалась как можно дольше. Так что помех с ее стороны ожидать не стоило. Открыв блокнот на чистой страничке, я записала несколько новых идей – о девушке с пирожными, овцеводстве и производстве ягнятины и, возможно, крафтовом пиве. Вспомнив о предстоящем ужине в ресторане Пави, я добавила: «Индийская кухня в Британии»? Потом отправила Дэвиду ответное письмо с указанием временных интервалов, в которые мы могли бы пообщаться с ним по Скайпу, и, довольная, откинулась на спинку кресла, предоставив горшочкам с идеями медленно «томиться» на задних конфорках своего воображения.
Лежавший на столе мобильник разразился простейшим позывным: дзынь-дзынь, дзынь-дзынь (я еще не успела установить мелодию). Сердце заколотилось: «А вдруг это Самир?» Кто еще мог позвонить мне на этот номер?
Но на экране высветился неизвестный мне телефон.
– Алло?
– Здравствуйте, леди Шоу, – произнес нараспев бодрый британский голос. – Это Джокаста Эдвардс. Вы посылали мне электронное сообщение о поместье Розмер?
Я резко выпрямилась:
– Да! Здравствуйте.
– Ах, моя дорогая! Я полюбила эту усадьбу еще девочкой. Я выросла на окраине деревни Хорндон на Холме. И в детстве часто хаживала на празднества и пикники, которые устраивались в поместье. Именно Розмер привил мне любовь к старинным домам и усадьбам. Это просто трагедия. Что с ним случилось!
– Значит ли это, что вы заинтересованы?
– Разумеется! Я могла бы приехать из Лондона во вторник, если вам это подходит.
– Здорово! Конечно, подходит! Только должна вас предупредить, что пока не располагаю ни полной информацией, ни реальными цифрами. Я жду отчета от поверенного.
– Не беда. На данном этапе это не так важно. Мы могли бы встретиться… ну, скажем, в час, во вторник, прямо в доме?
Я рассмеялась:
– Да! Это было бы прекрасно!
– Вы в курсе, что мы не оплачиваем работы по ремонту и реконструкции? Мы только подбираем специалистов и иногда помогаем найти лиц, способных оказать вспомоществование.
– Чудесно. Это то, что мне нужно.
– Мое шоу показывают в Америке?
– Нет, насколько мне известно. Кое-кто здесь посоветовал мне к вам обратиться.
– Гм-м. Интересно. Ладно, дорогая. Увидимся через несколько дней.
– Хорошо. До свиданья!
– Пока-пока!
С минуту я просидела с мобильником на коленях, в очередной раз пораженная тем, как стремительно развивались события. «Может, написать смс-ку Самиру и рассказать ему? Я вспомнила холодную натянутость в его машине под конец нашей поездки и свою собственную неловкость.
«Нет. Пожалуй, не стоит. Лучше все оставить, как есть».
Я встала и потянулась, пытаясь решить, где поужинать. Опять остаться в гостинице и обойтись едой из паба? Мой желудок сразу воспротивился. Я не привыкла есть тяжелую пищу каждый день. Похоже, пришло время узнать, что еще готова предложить эта деревня.
Одеваясь, я перехватила взгляд бабушки, взиравшей на меня с фотографии на столе. И внезапно меня обуяло негодование. Как могла мама смотреть на меня, как две капли воды походившую на ее собственную мать, и ничего не говорить мне об этом? Любила ли она свою мать? В раздумьях я натянула свитер через голову. Казалось ли ей мое сходство с бабулей благословением, или маме оно было ненавистно?
Неужели для нее поделиться со мной тайной было смерти подобно? Ведь мама не могла не понимать, в какой ситуации я окажусь, когда она умрет.
А, может быть, она, и правда, этого не сознавала? Может, думала, что в наследство вступит кто-то другой, или все поместье отойдет властям?
Нога почти перестала болеть, но долго проходить на каблуках я не смогла бы. Мощеные булыжником улочки были мокрыми после прошедшего дождя. В лужицах отражались огни витрин и свет, горевший в квартирах над ними. В одном окне я заметила женщину, мывшую посуду. И мне отчаянно захотелось оказаться на ее месте – самой приготовить и накрыть себе ужин. Как же давно я не жила нормальной жизнью! Сколько еще времени должно было пройти прежде, чем я смогла бы вернуться к прежнему, привычному ритму – ходить без трости, собирать материал, писать и редактировать, готовить и есть. Я скучала по той жизни, но пока возвращение к ней представлялось нескорым.