Искусство наследования секретов
Я вообразила себе бал или какой-нибудь торжественный прием – с гостями, съехавшимися сюда со всей Англии. Мои представления о старинных усадьбах во многом сформировал сериал «Аббатство Даунтон». И я представила себе, как женщины в изысканных эдвардианских платьях, с нитками жемчуга и рубинов, обвитыми вокруг их тонких лебединых шей, величаво подходили к столу, уставленному яствами. Словно из желания подкрепить мое видение, интуиция побудила меня открыть следующую дверь. За ней оказалась комната, в декоре которой растительные мотивы сочетались с изображениями павлинов и павлиньих перьев, напоминая об ушедшей колониальной эпохе.
Еще одна дверь висела – перекошенная – под углом. И стоило Самиру просунуть в щель голову, как его рука тот же оттолкнула меня назад:
– Отойдите! Там нет пола.
– Правда? Дайте посмотреть.
Тело Самира на пару минут стало защитным ограждением. Заглянув поверх его руки внутрь, я увидела комнату, служившую, должно быть, ванной. Половина пола в ней провалилась. И ванная, рухнувшая вниз вместе с ним, лежала на боку рядом с другой ванной, этажом ниже.
Я рассмеялась.
– Как в том ролике об импотенции, – опять, не подумав, ляпнула я и покраснела.
– Вы о чем? – покосился на меня Самир, и уголок его рта выгнулся; но я уже знала, что значило такое выражение на лице парня: он собирался меня поддразнить: – О покупательской импотенции? Это так дорого?
– Нет… Вы ведь поняли, что я имею в виду… Ну, средство для лечения… – уставилась я на хаос, царивший в ванной. – В том ролике две ванные стоят рядом.
– Тем бедолагам вместо приема пилюль надо было залезть в одну ванную.
Я снова рассмеялась.
Пока мы отходили в сторону, Самир так и держал руку вытянутой. Как будто я была маленьким ребенком, который мог не устоять на ногах, заступить за край и упасть в прореху в полу.
– Давайте я вам покажу худшую часть дома, – сказал мой «гид». – А потом мы спустимся на этаж ниже. Там моя любимая комната. Вам она тоже понравится.
– Вы уверены?
– Убежден.
Мы направились в конец коридора. Проходя мимо двери, открывавшейся в кладовую, я не утерпела и заглянула внутрь. И на меня сразу повеяло тьмой, грязью и холодом; по коже пробежали мурашки. Кладовая занимала часть южной башни; стены в ней были сложены из нешлифованного камня. Груды мусора источали смрад. Притворив дверь, я поспешила вдогонку за Самиром. Он распахнул последнюю дверь и, посторонившись, предостерег:
– Не заходите, тут тоже плохой пол.
Навстречу мне хлынула волна спертого, пропитанного тленом и гнилью воздуха. Прикрыв рукой лицо, я попятилась.
– Фу!
– Пави никогда не доходила до конца этого коридора.
Здесь, без всякого сомненья, был пожар. Стены чернели подпалинами, от портьер остались клочья. Зато – как ни иронично – теперь ничто не загораживало обзор. Это были те самые эркерные окна, что украшали передний фасад дома. На этажах ниже их закрывали лианы девичьего винограда и плетистых роз. А тут панорамный вид ничто не заслоняло. И я опять застыла в изумлении, разглядывая крыши Сент-Айвз-Кросса и купола церкви на холме.
– Виды потрясающие!
– Это точно.
– А где начался пожар? Мы находимся… – прищурив глаза, я повела головой из стороны в сторону: – двумя этажами выше трапезной и гостиной, верно?
– Верно. Возгорание произошло в комнате этажом ниже. Никто не знает, что случилось. Как всегда. Мы с Пави думаем, что здесь кто-то жил. Какой-нибудь бездомный. Кто-то разводил костер прямо посреди той комнаты. Возможно, огонь вышел из-под контроля.
– К счастью, он не уничтожил весь дом.
– Да, – хлопнул меня по плечу Самир: – Пойдемте, посмотрим хорошую комнату. Вам она полюбится.
В конце башни мы свернули влево и спустились на нижний этаж по выстланной ковром, но замусоренной лестнице. Интерьерное убранство мгновенно преобразилось, в нем еще витал дух былого великолепия. Петляя по коридорам, Самир привел меня в противоположную часть дома, еще одно длинное ответвление буквы «Е».
И я опять замерла у перил лестницы, оглядывая помещение – бальный зал? – сильно пострадавшее от воды и осыпавшейся штукатурки. Подняв глаза вверх, я увидела свет, просачивавшийся в приличную дыру в крыше. Длинный и когда-то явно величественный зал теперь пустовал, если не считать обломков и всякого хлама.
– Похоже, его стены были расписаны, – заметила я.
– Да, – наклонил голову Самир. – На этом этаже кое-где сохранились росписи. Пойдемте, посмотрим.
Коридор зеркально повторял тот, что был на верхнем этаже. И также тянулся во всю длину «Е». Но этот этаж был более роскошным. Чего стоили только фризы и деревянные панели с золочением, которыми были отделаны стены!
– Сюда! – толкнул Самир скрипучую дверь в комнату, разительно контрастировавшую с другими помещениями. Как оазис в пустыне. Время и запустение не прошли бесследно и для нее. Но краски еще не поблекли в узорах цветистых тканей и вышивок. А на стенах до сих пор висели картины разной величины и разнящиеся по жанрам. Их рамы были покрыты густым слоем пыли и облеплены нитями паутины. Но изображения не утратили красоты и казались полными жизни. Павлины и тропические пейзажи соседствовали с портретами экзотических людей – султана в гареме и высокой темнокожей женщины с темными глазами, загадочными, как бездонные озера. И тут же на ковре валялся тигр в окружении прекрасных дев… Картин было много, очень много. Самых разных!
– Как будто попадаешь в иной мир! – я прошлась по кругу, пытаясь окинуть взглядом необъятное. А потом остановилась и посмотрела на Самира: – Это комната моей бабушки, так?
Парень кивнул, скользнув глазами по картинам:
– Она умерла, мечтая попасть в Индию.
– Откуда вы знаете?
– Моя бабка была ее личной горничной. Как это правильно назвать?
– Вы меня спрашиваете? Я – американка. Камеристкой?
И снова этот легкий, почти не заметный изгиб губ:
– Вы выглядите как девушка, которая должна знать подобные вещи.
– Женщина.
– Ну да, – Самир опустил голову, но свои темные глаза – глубокие как озера – от моих не отвел. Он был слишком молодым для меня. Я была связана запутанными, еще не законченными отношениями. Но я могла в тот миг поклясться, что парень со мной флиртовал: – Да, женщина.
«Не заблуждайся и не поддавайся иллюзиям!» – велела я себе и отошла от Самира подальше.
– Моя бабка рассказывала отцу о леди Виолетте, кажется, на протяжении всей своей жизни. Я думаю, что он познакомился с ней до ее кончины. Но все те события, что произошли сразу после этого… Все это странно.
– А что за события?
– Я не знаю всего в точности – отец лучше бы вам рассказал – но моя тетя, его сестра, исчезла. Моя бабка на тот момент еще была жива, а вот здравствовала ли ваша бабушка или уже упокоилась, я не помню. Вам лучше расспросить отца.