Это падение
Я: Естественно.
22. Роу– Вчерашний вечер прошел хуже некуда, – говорю я Кэсс, собирающейся на пятничную утреннюю пару. На прихорашивание утром перед выходом она тратит вполовину меньше времени, чем Пейдж, и все же это занимает у нее далеко не пять минут.
– Так, давай еще раз. Вы столкнулись с его бывшей, и он назвал тебя при ней «подругой». – Кэсс выглядывает из-за угла, закалывая волосы.
– Да, именно так.
– Ну что тебе сказать. Я встречаюсь с его братом, и они оба порой ведут себя как кретины. Если честно, я бы на твоем месте не волновалась. – Она скрывается из виду, чтобы оценить прическу в зеркале.
– Ага, ладно. Не буду волноваться. Оп! Гляди-ка, уже не волнуюсь. У меня ноль проблем. Отличный совет. – Я та еще язва, но Кэсс не понимает всей серьезности ситуации.
– Не будь такой стервой. Я ухожу на занятия. Постарайся к моему возвращению остыть, чтобы мы могли спокойно пойти вечером на игру Нейта. Твои родители приезжают завтра на турнир?
– Да, – угрюмо отвечаю я.
– Слушай, раз у тебя нет занятий, может, сходишь в зал? – предлагает Кэсс, снимая со стула рюкзак. – Тебе нужно переключиться.
– Посмотрим. – У меня нет желания поднимать себе настроение.
– Ну как знаешь. Увидимся в четыре.
Обожаю суровую любовь Кэсс, она во многом для меня – идеальный друг. Но сейчас мне нужен кто-то, кто мог бы… не знаю, распустить о Нейте слухи в интернете!
После ухода Кэсс я, закинув ноги на стол, смотрю телевизор. Раньше мы с мамой смотрели мыльные оперы. Я тогда подсела на «Дни нашей жизни». Удивительно, что со дня приезда в Макконнелл я не видела ни одной новой серии и при этом запросто вникаю в сюжет. Джек умер… или нет? Дженнифер встречается с каким-то доктором. Хоуп ищет кого-то на острове. Ну вот, я в курсе происходящего.
Может, Кэсс права. Может, стоит сходить в спортивный центр. У них там замечательные теннисные корты, и, как я заметила, частенько проходят случайные любительские игры. Может, я и отвлекусь… немного.
С трудом выуживаю теннисную ракетку, погребенную на дне чемодана под толстенным зимним пальто. Два года по-настоящему не размахивала ею, но папу все еще могу обыграть. Значит, не все потеряно.
Переодеваюсь в шорты и тонкую футболку, хватаю айпод и ключ для шкафчика в раздевалке. Если на корте не будет партнера, просто оставлю ракетку в шкафчике и потренируюсь с пушкой для мячей. Нейт ушел рано утром. Я это точно знаю, потому как торчала в коридоре у нашей двери, ожидая, когда откроется его, а потом юркнула к себе в комнату, чтобы Нейт меня не заметил. Он некоторое время постоял в коридоре, мне это было приятно… Но вскоре снова вернулось тревожное беспокойство.
– О, здорово. Значит, моя догадка была верна. Я уже хотел сдаться и уйти, – говорит Такер со скамейки возле нашего общежития. Он выглядит так, будто бежал кросс.
При мысли о том, что он ждал тут меня, внутри все дрожит.
– Ты ждал меня? – От легкой паники начинает дергаться глаз.
– Эм… я… ага. Ждал. Прости. Напугал, да? Я вышел пробежаться, а потом вдруг оказался здесь и подумал: «Хм, готов поспорить, что она живет тут». А потом уселся на скамейке и стал играть на айподе. Прости, я… Да, в общем, выходит, я ждал тебя. Как-то так.
Такер волнуется и смущается, и я немного расслабляюсь.
– Все нормально. Я просто удивлена. И сейчас ухожу. – Я подавленно опускаю плечи, имитируя разочарование. Мне не хочется обижать Такера, но также не хочется, чтобы он тусовался возле нашего общежития. И очень не хочется, чтобы Нейт увидел, как он тусуется у нашего общежития.
– Да? Ну я же просто мимо пробегал. Куда идешь? Я могу пойти с тобой.
Здорово.
– Хочу размяться. Попробовать помахать ракеткой, – показываю на нее.
– Партнер нужен?
А он настойчив. Но вряд ли стоит его бояться, и мне действительно для игры нужен напарник. С незнакомыми людьми играть страшновато. Не знаю, насколько хорошо Такер разбирается в теннисе, но почему бы не попробовать сыграть с ним? Попытка не пытка. И мы уйдем наконец отсюда, подальше от общежития и бейсбольного поля, на котором сегодня Нейт проведет большую часть дня.
– Почему ты выбрала историю искусств? – спрашивает Такер по дороге к теннисным кортам. Я этому только рада, поскольку самой не придумывается, о чем можно поговорить.
– Я одна из тех, кто еще не определился, ду-ду-ду, – драматично напеваю я. – Набрала в этом семестре факультативные курсы, чтобы потом выбрать, чем буду заниматься всерьез. Мне очень нравится искусство, но больше не сам процесс творения, а созерцание. Когда я смотрю на предмет искусства, то вижу историю за ним. Я могла бы, к примеру, помогать доносить до людей то, что хотел передать своим творением скульптор или художник. Звучит высокомерно, да? Однако я уже склоняюсь к тому, чтобы получить диплом бакалавра по искусствоведению, и даже смотрела, как пройти стажировку в Музее искусств Оклахома-Сити.
– По-моему, звучит потрясающе. Ты тогда на занятии так круто ответила. Я второй год специализируюсь на истории искусств и помогаю профессору Гудингу, зарабатывая себе дополнительные баллы. Ты отлично вписываешься в нашу компанию, – отвечает Такер.
Он сматывает провод от айпода и убирает его в шорты, и я вдруг осознаю, что слишком долго пялюсь на его руки. На секунду наши взгляды встречаются, и в его глазах вспыхивают игривые искорки. О нет! Нет, это НЕ флирт!
– А ты чем планируешь заняться, получив степень бакалавра? Стать владельцем галереи? – интересуюсь я, пытаясь перевести наше внимание с моего глазения на руки Такера на оставленный разговор.
– Я и галереи? Нет, это не для меня. Это прозвучит ужасно, но… я обожаю не само искусство, а стоящие за ним деньги. – Он слегка морщится, признаваясь в этом.
– Да, звучит и правда так себе. Так что… хочешь воровать предметы искусства? Проводить аукционы? Держать ломбард?
– Нет, – смеется Такер. – Скорее заниматься продажей дорогих предметов искусства или проводить их оценку. Мне нравится, что они являются ценным ресурсом и предметом торговли. По-моему, прикольно стать частью этого бизнеса… вот и все.
Я обдумываю его слова. В таком изложении в этом действительно есть смысл. Для экономики предметы искусства представляют большую ценность, и только поэтому я имею возможность специализироваться в области истории искусств. Конечно, приятно думать, что мы все дорожим предметами искусства из-за той культурной и духовно-эстетической ценности, которую они в себе несут. Однако сама бы я не смогла заниматься созерцанием и оценкой их внутреннего содержания, если бы кто-то и где-то за них не платил.
– Что ж, я за твой карьерный план, пока он финансирует мой, – широко улыбаюсь я, протягивая кулак.
Такер со смехом ударяет по нему своим.