Пленница Карателя. Время вспять
С трудом дождавшись окончания пар, я подскакиваю с места, забывая, что буквально пару минут назад чувствовала себя превращенным в томатный сок помидором. Если учесть, что от жары и духоты, царящих в аудитории, мои щеки стали пунцовыми, то сравнение вполне оправданно.
Спешу собрать вещи в сумку и, не глядя на Германа, направляюсь к выходу. С «другом детства» я предпочитаю не разговаривать до тех пор, пока все о нем не выясню. Терпеть не могу, когда меня пытаются обвести вокруг пальца.
Почти достигаю дверей, как дорогу мне преграждает Милана, довольно эффектная брюнетка, высокого роста, с голубыми глазами, крупными чертами лица и… невероятно диким макияжем. Тот, скорее, портит ее, чем делает привлекательней. Но скажи я ей это вслух, как сразу же обрету еще одного врага.
— Мы всем потоком сегодня в клуб идем, — щебечет она тонким голоском, от которого хочется прикрыть уши. — Традиция. Каждый год первый учебный день там отмечаем. Вы, как новые члены коллектива, просто обязаны пойти с нами, — с вызовом заканчивает Милана.
Честно говоря, хочется указать ей четкое направление, куда идти. Потому что мне не нравится ни ее тон, ни сама идея. Клубы не люблю, а в компании едва знакомых людей — тем более.
Едва открываю рот, чтобы отказаться, как меня перебивает Герман.
— Анжелика никуда не идет! — чеканит он, строго и бескомпромиссно, словно мой нянька.
Глава 4Чует мое сердце, с Германом что-то нечистое! Откладываю эту мысль в глубины своего сознания. Потому что сейчас меня возмущает другое. С какой стати Герман распоряжается мною и моей личной жизнью? Еще и указывать вздумал!
Волна возмущения захлестывает меня, сметая со своего пути здравый смысл. Вопреки логике и своим желаниям, я вдруг заявляю:
— Анжелика идет с превеликим удовольствием!
Слышу недовольное сопение Германа и поворачиваюсь, чтобы насладиться выражением его лица. На нем застыли раздражение и страх. Не удалось выполнить поручение папочки? Не доглядел? Не убедил?
На секунду даже возникает острое желание влипнуть в историю, чтобы потом наблюдать жестокую «расправу» над Германом. Но тут же отгоняю от себя эту мысль. Вести себя как избалованная богатенькая девчонка я уж точно не собираюсь.
Но немного потрепать нервишки моему горе-телохранителю (его поведение само себя выдало) — святое дело!
Обезоруживающий взмах ресниц, ехидная улыбка — и я готова ринуться в бой.
— Вот и чудненько! — визжит и хлопает в ладоши Милана, заставляя меня поморщиться и пожалеть о своем решении.
Но отступать я не привыкла. Громко цокая каблучками, уверенно шагаю вслед за однокурсницей.
— С ума сошла? Поехали домой! Аркадий Алексеевич будет в ярости, если узнает, — нашептывает мне Герман по дороге, не отставая ни на шаг.
И даже обхватывает меня за плечи, будто боится, что я сбегу. От близости с Германом по телу прокатывается озноб. Ощущение, словно меня в холодильник поместили. Невольно вздрагиваю, и «друг детства» мгновенно отстраняется.
— Аркадий Алексеевич, — намеренно повторяю имя отца, наблюдая за настороженной реакцией Германа, — до поздней ночи будет на совещании. Так что ни о чем не узнает. А ты ему не скажешь, — подмигиваю лукаво.
Герман пыхтит и шипит, как старый чайник, забытый на огне, но, кажется, принимает тот факт, что переубедить меня невозможно. В итоге, послушно плетется следом.
Через пару часов оказываемся на другом конце города, в элитном, как заверяет Милана, клубе. Насчет его «звездности» я, конечно, очень сомневаюсь. Весьма посредственное здание с банальным декором. Глаз привлекает, но вкуса никакого. И даже охранники на входе выглядят затрапезно. Не осмотрев, пропускают всех нас внутрь, а сами чуть ли не зевают. Фейс-контроль на уровне!
Стоит мне оказаться в душном помещении, как я миллион раз ругаю себя самыми грубыми словами за то, что пошла на эту авантюру. Не могла как-то иначе Германа проучить?
Замедляю шаг и растерянно провожаю взглядом однокурсников. И почти готова позорно капитулировать.
Но мое плечо морозом обжигает ладонь Германа, а значит, назад дороги нет. Ныряю в потную, дрыгающуюся, словно током ударенную, толпу — и на всякий случай задерживаю дыхание. Стойко выдерживаю там от силы минут десять — и, ссылаясь на усталость, двигаюсь к нашему столику. Герман не отходит от меня ни на шаг, преследует по пятам. И, честно говоря, это жутко раздражает.
Устраиваюсь на диване и отвлекаюсь на однокурсников. На мгновение позволяю себе расслабиться и забыть, где нахожусь. Правда, бахающая музыка не позволяет сделать этого до конца.
Переключаю внимание на подплывающего к нам Игоря с подносом в руках и подозрительно милой улыбкой на лице. Приблизившись к столику, он выставляет напитки.
— Что будете пить? — бодро говорит «вожак», скорее всего, уже бывший.
Сегодня он утратил свои лавры, побежденный одним прикосновением Германа. На мгновение даже гордость берет за моего личного сторожевого пса, но я быстро отгоняю от себя это чувство.
Игорь смотрит на меня и подмигивает. Ведет себя на удивление доброжелательно, будто днем ничего не случилось. Не верю в его искренность, поэтому демонстративно беру стакан с соком и подношу тонкую трубочку к губам. Ожидаю, что Игорь начнет склонять меня к алкоголю, но он слегка усмехается, наблюдая, как я потягиваю апельсиновый фреш.
Герман же, в отличие от меня, идей здорового образа жизни придерживаться не собирается. Видимо, слишком нервная «работа» у него со мной. Парень молча выхватывает у Игоря стакан с янтарной жидкостью.
Не хочу даже выяснять, что там. Лишь смотрю на своего горе-телохранителя укоризненно. Нам домой возвращаться вообще-то!
Герман перехватывает мой взгляд, но успевает залить в себя «горючее». Закатываю глаза недовольно, но внутренне ликую. Теперь я знаю, как быстро избавиться от «сопровождающего». Пару слов папочке — и вылетит Герман и из универа, и из моей жизни.
Боковым зрением замечаю, что стакан, который парень поставил на стол, покрыт коркой льда. Не понимаю, как это произошло, поэтому пока что откладываю данный факт в чертоги своего сознания.
Подумаю об этом дома, в тишине и спокойствии. А сейчас, ведомая толпой, иду танцевать. Голова немного кружится, тело двигается в такт музыке, будто я им больше не управляю. Постепенно втягиваюсь во всеобщую вакханалию, и мне даже начинает это нравиться. Ровно до того момента, как я чувствую на себе знакомые холодные прикосновения.
Собираюсь возмутиться, но неожиданно ледяные пальцы впиваются в мой подбородок, а чужие мужские губы накрывают мои. Не чувствую ничего, кроме озноба. А в голове одна мысль: от сильной хватки Германа на коже следы останутся!
Хлопаю ладонями по его плечам. Настолько сильно, как только могу. И сжимаю губы, не желая пускать парня.