Пленница Карателя. Время вспять
Слишком тихо и спокойно.
Все уехали? Оставили меня одну? Не может быть!
И все же поднимаюсь с кровати и босыми ногами ступаю по прохладному ламинату. Нерешительно подхожу к двери, проворачиваю круглую ручку, ни на что не надеясь. Но она вдруг поддается! Впервые после попытки побега меня не заперли.
Подозрительно. Опять какая-то проверка?
Наверно, в целях самосохранения мне следовало бы остаться в комнате и тем самым продемонстрировать свою покорность, но…
Я выскальзываю в коридор и, не обнаружив там ни души, медленно иду в сторону, где, насколько я помню, располагается выход из этого сумасшедшего дома. Я потеряла счет времени. Сколько я уже у Карателя? Несколько дней? Но до сих пор не понимаю, чего он ждет от меня!
Устала от неопределенности! Я готова бежать, босиком, в футболке и джинсах, выделенных мне Алей. Неважно!
Главное — быстрее и дальше отсюда!
Достигаю просторной гостиной, некоторое время задумчиво гипнотизирую взглядом камин, в котором потрескивают поленья. Интересно, его Андрей разжигает? Нужно же пользу приносить своими способностями!
Встряхиваю волосами и ругаю сама себя. Уже начинаю мыслить, как эти безумцы. И почти готова поверить им.
Ускоряю шаг и стремительно приближаюсь к входной двери. Стоит мне взяться за ручку, как слышу сигнал подъезжающего к дому автомобиля.
Не успела!
Не хочу быть пойманной на горячем, потому что боюсь очной ставки с Карателем.
Пулей лечу в сторону спальни — по скорости я могу с самой Алей сейчас посоревноваться! Слышу звук открывающихся дверей как раз в тот момент, когда скрываюсь в своем временном убежище.
Дыхание сбивается, перед глазами все расплывается и заполняется разноцветными мушками. Медленно и осторожно двигаюсь к кровати: не хотелось бы потерять сознание и рухнуть прямо под дверью.
***
Стоит мне опуститься на край постели и обхватить голову руками, как из коридора доносятся тяжелые шаги. Следом — слышу голоса.
— Как они нашли нас? — взволнованно произносит Андрей. — Здесь, в глуши! Ведь наше убежище несколько лет в тайне хранилось! Думаешь, они маячок в объект Энджел вживили?
— Не знаю, — рычит Карим. — От Крестницкого чего угодно ожидать можно, но к "дочурке" своей он по-особенному относится, — акцентирует на слове «дочурка». — Не думаю, что позволил бы ей что-то вшивать. На объекте Энджел даже тату нет, — хмыкает задумчиво.
Когда Карим называет фамилию моего отца и говорит о тату, я чувствую острую боль в висках. Две реальности переплетаются в сознании, медленно погружая меня в пучину безумия. Я хочу проснуться. Немедленно! Но вдруг понимаю, что не знаю, где именно сон: в холодном доме с Карателем или в моем привычном мире, слишком идеальном, чтобы быть правдой.
— Нас видел тот симбионт, что морозит всех налево и направо… Как его… — Карим щелкает пальцами, случайно заставляя свет в доме закоротить. — Герман! Хоть он и поздно появился, телохранитель хренов, однако мог и наши рожи, и номера машины запомнить, — делает паузу, размышляя. — Кстати, твое упущение. Облажались по полной. Такую подготовку мне запороли! Я ведь долго следил за Анжеликой, ожидал, что она силы хоть как-то проявит в повседневной жизни. Хотел убедиться в том, что перед нами именно объект Энджел, прежде чем… — закашливается, не решаясь произнести вслух, что они собираются со мной сделать. — А так тупо и топорно, как вы организовали, я мог ее в самый первый день из клуба похитить. Она как раз без сознания была.
Клуб… Потеря сознания… Чьи-то уютные объятия…
От воспоминаний моя бедная голова начинает болеть сильнее. Мозг так и норовит взорваться.
— Вот и зря не похитил тогда, — бурчит парень. — Только время потеряли, а способностей в ней никаких выявить не удалось! Еще и подставились!
Шаги затихают резко. Судя по всему, мужчины останавливаются за дверью. Остаются лишь голоса, грубые и взволнованные, которые пугают меня и заинтересовывают одновременно.
— Не переводи стрелки, — повышает тон Каратель, в унисон с внезапно зашипевшим радио. — Я приказал выбрать момент, когда объект Энджел одна будет, а вы что сделали?
— Она не бывала одна! — огрызается Андрей. — За ней все время тенью Герман ходил. Потом девчонка эта присоединилась… — тянет, вспоминая имя, и лучше бы он не продолжал. — Лия! Да, точно. Как назло! Так что мы пошли от обратного и выбрали оптимально удачный вариант! Решили выманить объект Энджел с бала-маскарада, посвященного дню университета. В то время, как ее роль на мероприятии сыграла Аля. В таком же костюме. Проще всего умыкнуть человека из толпы ряженых зевак, и нам это удалось…
— Объект Энджел не человек, — тихо поправляет Карим, вынуждая меня ошеломленно затаить дыхание. — Убеждаешь меня, что все было схвачено? Скажешь это «Альтаиру», что спешит по наши души, — рявкает грозно.
— Я правда не понимаю, как Герман раскусил Алю, — с налетом вины произносит парень. — Она точь-в-точь выглядела, как Анжелика. Платье, маска, даже прическа. Сверхскорость помогла ей быстро преобразиться. Аля должна была выиграть время, пока мы увезем объект, но…
— Он почувствовал, — бросает Карим с раздражением. — Почувствовал, что это не Анжелика. Мы же начинаем узнавать друг друга, когда долго находимся рядом. А если между симбионтами была близкая связь, то и подавно…
Светомузыка в этот момент разгоняется не на шутку. Лампы мигают, электроприборы щелкают и пиликают. Что так разозлило Карима? Он ведь сейчас всю проводку в доме спалит!
— Может, оставим Анжелику и уедем? — заявляет вдруг Андрей, которого я когда-то считала его самым нормальным здесь. — Пусть забирают! Все равно она оказалась бесполезной. Какой из нее «Ангел смерти», ты ведь сам это признал! «Альтаир» облажался. Или специально подсунул нам не тот объект…
— Я не отдам ее им! — яростно чеканит Карим, заставляя лампочку в коридоре взорваться с характерным звуком.
На мгновение мне кажется, что он говорит не обо мне, а о каком-то близком и дорогом человеке. Тон этого железного мужчины настолько собственнический, что по моей коже проносится табун мурашек. А разум окутывает ощущение безысходности.
Поэтому когда дверь распахивается, а на пороге появляется пугающе суровый Каратель, я всхлипываю и начинаю дрожать всем телом. Прижимаю колени к груди, опускаю голову и утыкаюсь в них носом, не в силах посмотреть в глаза своему ночному кошмару.
Но прятаться негде, противостоять бесполезно. Спастись невозможно.
Карим настроен решительно. И при этом зол. От него так и веет яростью — самой близкой этому зверю эмоцией.
— Вставай! Надо уходить! — обращается ко мне грубо.
Не говорит, а приказывает. Словно мы в армии. Я несчастный солдат, а он как минимум генерал. Вот только мне плохо от этих ролевых игр. До головокружения и тошноты.