Тонкости укрощения теневых драконов. Тварья Академия

Не сразу осознала, что меня уже никто не хватает и не сдавливает. Напротив, нелюдь сидит на моей постели и держит меня на руках – осторожно и удивительно бережно. Его пальцы медленно перебирают мои волосы, отчего становится щекотно и капельку уютно, а Муль что-то шипит возмущенно, вызывая слабую улыбку.
– Все хорошо, девочка, все хорошо, – разбираю я вдруг в  чужом шепоте,  – больше тебя никто не тронет и не обидит, обещаю. Любой твари, которая попытается к тебе приблизится, очень повезет, если она сдохнет до моего прибытия. Обещаю, девочка, тебе  ничего больше не грозит. Те, кто тебя обидели, поплатятся, не переживай и не плачь, ты  забудешь об этом ужасе и никогда больше не вспомнишь, все хорошо…
Негромкий уверенный голос словно вгонял в транс. Паника улеглась, сердце перестало судорожно пробивать грудную клетку, а я обмякла, наслаждаясь тишиной и покоем. Сейчас мне было неважно, что я совсем не знаю этого мужчину, не знаю его имени, намерений, места проживания, образа жизни и многих других мелких вещей, из которых состоит человек.
Главное было в том, что он жил и дышал рядом. Что рядом с ним я забывала обо всем плохом и твердо верила в счастливое и безоблачное будущее, как будто рядом родители.
Не знаю, сколько времени я так пролежала. Очнулась как-то вдруг, совершенно спокойная. Смутилась безумно, понимая, что уткнулась носом в плечо незнакомца. Запах нагретой на солнце кожи, ветра, и чего темного, сладкого, запретного, щекотал ноздри. Его ладонь лежала на моей спине, согревая.
Я завозилась под негромкий смешок.
– Отдохнула? Тогда пора собираться, мы загостились, – в мужчине не было сейчас прежней агрессии, он был хмурым и казался уставшим, но не злым.
– Спасибо, – прошептал, чувствуя, что голос немного дрожит.
Меня щелкнули по носу – в прямом смысле, самым возмутительным образом!
– Совсем ещё мелкая… Ну и влип же я! – Пробормотало это чудовище.  – Но, возвращаясь к нашему разговору, моя наивная прелесть, – в свете огонька от масляного светильника, чужие волосы казались огненно-черными, а вовсе не светло-седыми, как в зале трактира, – не вздумай  даже заикаться о том, чтобы сжечь дар! Ты хоть знаешь, глупая моя, что маги, которые выжгли свой дар, долго не живут? – Меня смерили очередным мрачно-ироничным взглядом, а я…
Ну что сказать, права была моя мама, когда говорила: «Юлька, ты сначала хоть подумай  раза три, а потом уже делай! А то ты как наделаешь – не разгрести последствия!».
Страшно представить, что было бы, если бы я все-таки нашла того, кто смог бы мой дар заблокировать или убрать… Прямо боги отвели, не иначе.
    
Глава 3.6.
Наверное, мой перепуганный вид многое сказал. Мой незнакомец недоверчиво сощурился:
–  Что, и правда не знала?  – Спросил уже мягче.
– Нет, – помотала снова головой, да так, что чепец упал, а волосы растрепались окончательно, падая на плечи густой волной с тусклым золотым отливом.
Мне показалось, что в чужих глазах промелькнули яркие искры бирюзы.
– Ну надо же, откуда же ты взялась, а? Кстати, зови меня магистр Сейлир, – задумчивое.
О, вот и познакомились! Целый магистр! Ничего себе! Это у местных редкость, очень сильный маг! И почему сейчас он меня не пугает?!
– Спасибо, меня вы уже знаете, лесс Сейлир, – сказала, игнорируя слабость во всем теле и нежелание вставать с тепленьких колен мага.
Вопрос о своем происхождении предпочла благополучно проигнорировать.
– В таком случае – собираемся. Пора отправляться. Дожидаться магического патруля мне бы не хотелось, – поймав мой взгляд, нелюдь усмехнулся и словно бы неохотно разжал объятья, выпуская. Стало немного холодно. Бррр, забудь, Ки!  – Не потому, что я с ними не справлюсь, а лишь потому, что не хотелось бы вмешивать сюда тех, кто мне особо ничего не сделал, девочка. Пошли. Рург, скройся в невидимости, думаю, поспеть за нами тебе труда не составит, – скомандовал этот невозможный мужчина.
Мы двинулись вперед, к тихо скрипнувшей двери и едва заметно ворчащим ступенькам лестницы. Я прекрасно понимала, что спускаюсь по ним в последний раз, и невольно прощалась с трактиром, который стал важным этапом в моей жизни.
Я не слишком доверяла Сейлиру. Все же мне, наверное, надо было вести себя как-то твёрже, призвать на помощь острый язычок…  Хотя, толку-то? Главное – он меня отсюда выведет, со связью этой, хочется надеяться, разберется, а там наши дороги разойдутся. Видно же – бывший найденыш от меня совсем не в восторге!
А рука-то так и чешется… Кусачий! Может, ещё и  ядовитый?!
Мы спустились  вниз, прошли мимо застывшего с открытым ртом дядьки Баргула – прощаться с ним не хотелось, мимо девочек-официанток, мимо замершего  с глупейшим выражением лица вышибалы.
Дверь хлопнула, впуская прохладный осенний воздух.
И выпуская  нас на порог трактира, где стояла, уперев руки в боки, мать Сирмона, она же жена местного старосты.
– Вот ты где, пас…
Договорить дородная матрона, одетая в дорогую не по средствам парчовую юбку и роскошный жакет не успела. Захлебнулась воздухом, натыкаясь на ледяной взгляд моего сопровождающего.
– С тобой и твоим семейством мы ещё поговорим, женщина, позднее, – и вроде бы ни тон не изменился у него, ни выражение лица, а на лице скандалистки, которую никто в деревне заткнуть не мог, показался настоящий  ужас.
Наверное, я ужасный человек, потому что испытала от этого огромное моральное удовлетворение. Ведь она сынку потворствовала, слухи все эти годы про меня распускала, а теперь и стражу науськала.
А неподалеку замерла тетушка Мо с ещё одной котомкой.
Заметив её,  я решительно выдернула руку из ладони лесса Сейлира, и подбежала к единственной женщине, которая продолжала меня беречь и защищать все эти годы. И пусть поначалу после истории с парнями тетушка немного растерялась, не зная, за что хвататься, но потом уж спуску сплетникам не дала!
Я подбежала к ней, вечно пахнущей молоком, выпеченным хлебом и настоящим домашним уютом, уже немолодой, но все ещё полной внутренней энергии и света. Посмотрела в лучистые светло-серые глаза, от которых разбегалась сеточка морщин, и крепко-накрепко обняла, игнорируя бормотание невидимого Муля.
– Ой, подумаешь, какие сопли с сахаром развели. Ох уж эти бабы…  – Торопыга мохнатый!
– Малышка моя,  – тётушка выглядела встревоженной, но не Сейлира она боялась. Напротив, на нелюдя смотрела с задумчивым уважением. Что такого он ей наговорил?  – Я тебя как дочку любила всегда, – тетушка всхлипнула громко и прижала меня к своей необъятной груди. Благо больше во дворе никого не было, а противная старостиха застыла столбом на крыльце, – знала, что ты не нашего полета птичка. Вот и пришла пора тебе отправляться в большой мир…
Меня прижали к необъятной груди, крепко потряся, как грушу, от полноты чувств.