Лето в маленькой пекарне
– Я-то их вижу слишком часто, – возразил Арчи.
Полли усмехнулась.
– Это потому, что ты хороший папа, – сказала она. – Ладно, сейчас отнесу команде сосиски в тесте. А ты пойди вон туда, на ту скамью, и вздремни там, а я разбужу тебя через час.
Арчи посмотрел на нее:
– Не хочу, чтобы парни думали, будто я раскис.
Он старался держаться из уважения к памяти Тарни, и это требовало от него жертв.
– Я им скажу, что ты помогаешь мне передвинуть что-то в лавке. Что-нибудь по-настоящему громоздкое, грязное и тяжелое, – предложила Полли. – И сплошь в пауках. Годится?
Арчи благодарно кивнул, и Полли провела его за прилавок и наружу, к скамье, которая притаилась между древним крестом и пустой каменной конской поилкой. Солнце согрело этот уголок, и Полли заметила, что глаза Арчи почти мгновенно закрылись.
У причальной стенки ветер задул сильнее. Остальные члены команды ушли на лодку. Дэйва прислали к ним через агентство в прошлом году; он начинал как пчеловод, однако жутко боялся пчел и в итоге попал в команду рыболовного судна. И выяснилось, что Дэйв буквально родился для этого дела; он оказался настоящим рыбаком, любившим воду, и, как о нем говорили, нюхом чуял рыбу. Моложе всех в команде был малыш Кендалл – он с нежностью улыбался Полли, не сводя глаз с бумажного пакета в ее руках. Новичка Стэна, большого норвежца, Полли почти не знала.
– Привет, – сказала она. – Арчи задержится, поможет мне кое с чем.
Кендалл схватил пакет и принюхался.
– Ой, как пахнет, пахнет, пахнет! – воскликнул он. – А вы принесли нам что-нибудь сладкое на закуску?
– Я не продаю сладости, – в миллионный раз сообщила ему Полли.
– А Арчи отдыхает? – спросил Дэйв.
– Нет, он…
– Ему очень нужно отдохнуть.
Остальные согласно закивали.
– Он старается делать все сразу, – пояснил Кендалл. – И это хорошо. Он молодец. Но просто слегка паникует. Тарни никогда не паниковал.
– Конечно, – согласилась Полли, и все помолчали несколько секунд.
– Но он временами покрикивал на нас, – добавил Кендалл. – Арчи вот не кричит.
– Ладно, это другой разговор, – сказала Полли. – когда он вернется, сделайте вид, будто вы в курсе, из-за чего он задержался на берегу: помогал кое-что сделать в магазине. Иначе он вообще и на минуту не присядет.
– Ему это нужно, – в первый раз заговорил Стэн – медленно, с сильным акцентом. – Опасно командовать лодкой, если не выспался, ja? [6] Он должен заставлять себя отдыхать.
Полли улыбнулась:
– Никогда не могла понять, как такое возможно. Но да, я согласна.
Она вернулась в пекарню и остаток обеденного времени суетилась там вместе с Джейденом, обслуживая очередь, выстроившуюся на улице. Каждый раз, когда Полли видела такое количество посетителей, ей становилось радостно. Тот факт, что люди приходят сюда изо дня в день, отдают деньги за то, что она приготовила собственными руками, делал ее счастливой. Иногда это даже казалось не совсем реальным, и Полли хотелось подбежать к какому-нибудь покупателю, уплетавшему ее булочку, и сказать: «Это я испекла, представляете?»
Однако она удерживалась от искушения.
После ланча и уборки, если все было продано – а обычно так и бывало, – булочная закрывалась. Начинать приходилось рано, и, поскольку хотелось все сделать вовремя, к двум часам дня Полли уже с ног валилась, проработав девять часов кряду, а еще нужно было подсчитать выручку и разобраться с кучей бумаг. Хакл старался так подогнать свое расписание, чтобы заскочить домой на часок-другой, и тогда они могли поваляться в постели, поболтать и посмеяться. А потом ему снова нужно было уезжать, а Полли – ставить тесто на следующий день, закругляться с расчетами, готовить ужин… И каждое утро все начиналось заново.
Сегодня, вернувшись на пустой маяк – он казался совсем опустевшим, когда здесь не было Нила, – она услышала, как звонит домашний телефон. И нахмурилась. Она время от времени пользовалась стационарным телефоном – мобильный сигнал иногда давал сбой, – но не часто, и уж конечно, не в дневное время. Полли лишь вчера разговаривала с матерью, и у той все было в порядке. Должно быть, звонил Хакл; видимо, он где-то задерживается.
Полли взлетела наверх, перескакивая через ступеньки и гадая, давно ли звонит телефон. Спешить нет смысла, подумала она, минуя первую площадку. Подняться быстрее возможного все равно нельзя, а от чрезмерных усилий ей не хватит дыхания на разговор, когда она доберется до аппарата.
Телефон умолк, но через несколько секунд заголосил снова. Полли нервно сглотнула и продолжила подъем. Это был нехороший знак. Если только какой-нибудь рьяный торговый агент не домогается внимания потенциальных клиентов.
Она промчалась, не держась за перила, в верхнюю комнату под прожектором. Телефон стоял там, когда Полли с Хаклом перебрались сюда, и они не стали ничего менять. Полли это даже нравилось. Аппарат явно когда-то принадлежал береговой охране, он был бюрократического серого цвета, с массивными белыми кнопками, и многие из них предназначались для каких-то таинственных функций, непонятных Полли. А звонок звучал так сурово и неотступно – брринг, брринг, – что сразу вспоминались черно-белые военные фильмы.
Полли сняла трубку:
– Алло?
Голос на другом конце был прерывистым, но громким.
– Это мисс Уотерфорд? – официально спросила незнакомка.
– А… да.
– Говорит Джанет Лэнг. Сестра Джиллиан Мэнс.
– Да, конечно, – пробормотала Полли, опускаясь на диван; внутри у нее все похолодело. – Все в порядке?
– Только, – продолжила Джанет, словно не слыша слов Полли, – только у нас, видите ли, небольшие неприятности.
– Что случилось?
Полли посмотрела в окно на мирно круживших чаек, на маленькие барашки на волнах. Все выглядело таким же безмятежным и мирным, как всегда.
– Ну, боюсь, Джиллиан… нас покинула, – сказала сестра миссис Мэнс.
Последовало молчание.
Миссис Мэнс, несмотря на возраст и раздражительность, казалась Полли очень сильной особой. И уж точно она была не из тех, кто может просто, буднично уйти из жизни, перестать существовать: она была крепкой, пугающе крепкой.
– Но с ней же не происходило ничего плохого… – сказала Полли. И прижала к лицу ладонь. – О боже… боже мой…
– Я ей говорила, что нужно похудеть, – отрезала Джанет с сестринской бесцеремонностью, но Полли чувствовала, что та по-настоящему потрясена. – Я ей твердила-твердила, но она же была такой упрямой! И ее врач повторял то же самое миллион раз, и я! Ты слишком толстая, Джиллиан! Ты ешь слишком много сладкого! Мы устали повторять это! Продавай печенье, а не ешь его! Но она же никогда никого не слушала, никогда… – Джанет захлебнулась рыданиями.