Егерь Императрицы. Крым
– Ваше превосходительство, так я же свой оперативно-тактический участок наносил. Моя рота ведь только лишь на Буге действует, и нам Днепр как бы вовсе без надобности, – пожал плечами Егоров.
– Это что за ответ такой, Егоров, без надобности? – нахмурился генерал. – Ты, господин майор, хоть сам понимаешь, что ежели ее на двести миль восточнее так же точно, как вот и твою, перенести, так у нас тогда весь юг Новороссии перед Крымом как на ладони будет? Государственными величинами пора бы уже мыслить, а не сугубо ротными. Как-никак, а ведь уже в цельных штаб-офицерах сам состоишь!
– Иван Абрамович, да куда мне такие государственные величины? Я, вон, свою-то линию и то даже как следует прикрыть не могу. А вы мне о всей прикрымской степи сейчас говорите.
Генерал посмотрел с прищуром на егеря и кивнул на карту:
– Ну и чего тогда расстелил ее тут, похвастаться, что ли, просто захотел? Или тебе есть что по делу сказать?
– Так точно, ваше превосходительство, по делу, – подтвердил Алексей. – Вы вот тут сами поглядите. Ваша крепость и та линия, которую прикрываем мы с казаками на Буге, находятся как бы между тисками. С одной стороны их нависает мощнейшая Очаковская группировка турок, а с другой Крым, где недружественные нам татары ждут очередной османский десант. Пока война не вспыхнула, мы тут держим всю западную сторону, а вот ваши части перекрывают Перекопский перешеек и всю огромную южную приднепровскую степь. Османы и татары время от времени прорываются к нам, пользуясь преимуществом в подвижности своей конницы, но мы им у себя уже хозяйствовать не даем: или разбиваем наголову, или же вытесняем на свою территорию. Это все, конечно, суетно, но не опасно.
Я бы вас хотел попросить обратить внимание на другое. Мы же все понимаем, что мир с Османской империей не вечен, и рано или поздно, но нам опять придется сойтись в противостоянии. Хорошо, если у нас будет время подготовиться к удару турок, но, зная их вероломство, вдруг он будет опять для нас неожиданным? Скажем, разработают они определенный план, которого и будут строго придерживаться. Представьте только. В Крыму вспыхивает очередное восстание против пророссийски настроенного хана, и на его территорию высаживается сильный османский десант. Ему, конечно, будет нужно время, чтобы разбить наши гарнизоны в Керчи и Еникале, а потом уже выйти к Перекопу. А вот далее турки с татарами, преодолев перешеек, могут уже угрожать вашей крепости и всему стоящему тут гарнизону.
На все это, разумеется, нужно время, и вы, разумеется, не будете сидеть сложа руки, ожидая у себя неприятеля. И время, чтобы отбиться с востока, я думаю, что у вас есть. Другое дело – это наша западная Бугская линия. Здесь уже сегодня стоит около тридцати тысяч турок, а будет нужно, так их завезут по морю, и еще столько, сколько нужно. Моя рота и бугские казаки переправившегося неприятеля хорошо если на пару-тройку часов боя задержат. А если они на нас там грамотно насядут? Так ведь и за меньшее время раздавят! И перед ними тогда будет всего лишь сто верст открытого пути до вашей крепости по ровной, голой степи. А это всего лишь сутки хода для хорошей конницы. Можно пробовать ее брать нагоном, а нет, так отрезай крепость с севера от Елисаветградской дивизии да обкладывай вокруг и жди подхода пехоты с осадными припасами от Очакова. А вот потом можно будет и подмогу из Крыма принимать.
Кстати, те части, которые у вас будут прикрывать Перекоп, они ведь тоже сразу же окажутся от вас там отрезаны и вряд ли уже успеют укрыться в самой крепости. Вы видите, вот они – эти самые пресловутые тиски или клещи, – и Лешка прямо перед генералом начертил на карте путь движения турецких войск с двух направлений.
Иван Абрамович, шумно дыша, разглядывал план возможного наступления противника.
– Ну, это еще бабушка надвое сказала, что у них тут все гладко получится. Неужто ты думаешь, что мы их просто так вот здесь сидеть и ждать станем? Как только они сюда сунутся из Очакова, от нашего Елисаветграда войска генерала Гудовича непременно по ним с севера ударят и тем самым деблокируют мою крепость. А ведь могут и вообще отрезать их от Буга. И что тогда с ними со всеми будет? Вот и окажутся они сами в тех самых пресловутых тисках.
– Да, может быть, и так, ваше превосходительство, – кивнул, соглашаясь с доводами генерала, Егоров. – Но вы представляете, сколько времени займет это наше развертывание, тогда как враг будет уже отмобилизован. И он ведь тоже сидеть на месте не будет, и одна из его колонн после переправы через Буг обязательно ударит на север, – и Лешка прочертил еще одну стрелку, третью, в сторону Елисаветграда. – Как минимум турки тут свой крепкий заслон выставят, а если они смогут накопить большие силы, так и вообще по дивизии генерала Гудовича всерьез ударят. Да и в любом случае, ваше превосходительство, даже одно то, что неприятель будет у нас в самом центре Новороссийской губернии орудовать, и то ведь уже очень плохо. Выбивай их потом с нашей территории! А ведь высокому руководству это очень не понравится. Все-таки все последнее время мы его сами привыкли на чужой земле бить, а тут вдруг такое.
Иван Абрамович навис над картой, пристально разглядывая набросанную вручную схему возможного вторжения врага.
– Сколько от тебя и до Елисаветграда?
– Более четырех сотен верст, если по прямой, – быстро ответил Егоров.
– Ага, а до меня, значит, немногим более сотни, – задумчиво проговорил генерал и сноровисто промерил вилкой своего указательного и большого пальца расстояние до Крыма. – Тут вот где-то около трех сотен верст будет. Ну и по самому полуострову туркам четыре сотни пройти нужно, если они, конечно, со своим десантом в Каркинитский залив не зайдут. Тут вот на Джарылгаче высаживайся, и тогда по прямой до крепости всего лишь сто верст хода. А ведь им можно на восток повернуть и тогда моему перекопскому заслону в тыл зайти. Эх, карты у меня нет хорошей тех мест, такой вот, как у тебя! – проговорил он с досадой. – Дай своих людей, Егоров, тех, кто у тебя в этом деле искусен. Чай уж найду, чем тебе за это добром отплатить. А вообще, мысли у тебя здравые. Если турки будут действовать, как ты и сказал, имея преимущество во внезапности и в людях, то все у них вполне может получиться. Противника недооценивать нам никак нельзя, ибо именно с этого-то и выходят поражения во всех войнах. Так, пожалуй, мне придется немного отвлечься от дел фортификационных. Все равно я к губернатору Денисову собирался, вот и к Гудовичу там по пути заеду, потолкуем с ним обо всем этом. Какие у тебя по укреплению своей линии еще предложения есть? Давай уже договаривай все, коли уж начал!
– Иван Абрамович, инженерные роты или строительные команды просить у вас я не буду, понимаю, что у вас и самих здесь нехватка в людях, – вздохнул Алексей. – Будем уж сами как-нибудь там выкручиваться. Я просто хотел показать вам, как мы можем вам быть полезны в упреждении удара турок от Очакова. Вот взгляните, на всей Бугской пограничной линии к имеющимся у нас там пяти укрепленным постам мы за год, благодаря вашей помощи, добавили еще один – шестой, к северу, ну и седьмой – это центральный в самой Николаевской. А все уже имеющиеся хорошо укрепили, превратив их, по своей сути, в небольшие форты. Общая часть нашей пограничной линии составляет сейчас где-то около пяти десятков верст. В фортах у меня находится по десять человек из егерей и по столько же казаков из Бугского полка. Между постами расстояние в пять-семь верст, и мы их контролируем как в конном, так и в пешем порядке силами этих самих постов и подвижными дозорами. Если прикинуть, то все наши силы сейчас уходят именно на то, чтобы только лишь удерживать эту тоненькую пограничную линию. Никаких резервов для сковывания сил переправляющегося противника у нас там сейчас нет. В случае же ее прорыва мы будем посылать казаков с вестью в Елисаветград и к вам в крепость, а сами вести бой. Сможем ли мы долго продержаться на своей линии при серьезном нападении турок?