Егерь Императрицы. Крым

Дед Дорофей, крадущийся со своей фузеей первым, поднял вверх руку и махнул ею перед собой.
– Тихо! – прошептал Лужин. – Цепочкой по одному в проход, за мной!
Он, словно бы кот, крался на мягких лапах по промятому в зарослях проходу. Впереди уже были видны отблески от костров, а вот и послышался разговор на чужом языке. Еще чуть-чуть, и можно будет делать бросок вперед. То же самое сейчас происходило и у первого отряда за спиной у Лужина, но на другом острове. Там своих людей вел к кострам Борис Аникеев. Слышимость ночью на реке в такую безветренную погоду была прекрасной, и Федор аж вздрогнул, когда сзади, в отдалении послышался громкий крик на турецком.
– Ах, чтоб тебя! – чертыхнулся он и выхватил гренаду из подсумка. – Поджигай!
Сзади послышался еще один, за ним другой тревожный крик, и вдруг громыхнул раскатистый ружейный выстрел.
– Держи! – гренада улетела в сторону костров, туда, где уже вскакивали на ноги отдыхающие турки.
«Бабах!» – грохнул разрыв, взвизгнули осколки и послышались вопли раненых.
– В атаку!
Полтора десятка егерей вылетели из камышей к ошалевшему от неожиданности противнику.
– Платон, причаливай! – скомандовал Егоров, и кончебас ткнулся в песчаный берег. – Вперед, братцы!
Отталкиваясь от борта судна, один за другим на остров выскочили два десятка егерей.
– Ура-а! – раздался атакующий клич. Русский десант штыком и прикладом ударил турок с тыла. Сопротивления практически не было. Только лишь несколько человек, стремясь выплыть к своему берегу, смогли проскочить между цепями егерей и бросились в воду. При такой ширине русла реки преодолеть ее удалось совсем не многим.
– Как с людьми, Федор, потери есть? – с тревогой спросил своего главного разведчика Алексей.
– Никак нет, вашвысокобродье, – заполошно дышавший Цыган, вытирая травой штык, отрицательно покачал головой. – Двоих маненько ранило у меня, и одного, похоже, что осколком гренады ушибло. Тут до турок рукой было подать, а осколки так и сыпанули по камышу.
– Ладно, я понял. Этот фальконет выносите на кончебас, – Егоров кивнул на малокалиберное орудие, стоявшее у самого берега на небольшом колесном лафете. – Все обыщите вокруг, раненых только смотрите не троньте. И быстро все на суда, совсем скоро тут, на островах, станет очень и очень тесно!
Прихватив с собой два трофейных баркаса, речная флотилия спешно отплыла к своему берегу. Итог этой части операции был следующим. Помимо двух малокалиберных фальконетов было захвачено три десятка ружей и примерно столько же сабель. На островах обнаружили двадцать три тела из стоящих здесь гарнизонов. Еще пара десятков турок были ранены.
Из потерь у русских: трое егерей были ранены, один рядовой из плутонга Аникеева погиб.
– Караульные нас заслышали, ваше высокоблагородие, – рассказывал Борис. – Двое проверить камыши пошли, мы одного аккуратно срезали, а вот второй только лишь один раз успел пальнуть, и прямо Филату в сердце. Ну вот как же так?! – и он в сердцах ударил себя по колену.
Всю последующую за этим рейдом неделю турки копошились на островах. А их суда подходили к левому берегу и били по пристани и по ее редуту. Время от времени им отвечали оттуда из фальконетов и ружей. Небольшие ядрышки отскакивали от бортов, не причиняя им серьезного ущерба.
– Эй, русский свинья, выйди к нам! – кричали отважные мореходы султана. – У нас как раз сейчас не хватает рабов! Почему так мало стреляешь? У тебя там что, кончились ядра?!
– Ждем и не высовываемся! – требовал от своих людей майор. – Может, они все-таки решатся на высадку? Вот тогда мы и ударим, так же как и в прошлом году!
Казачьи полки и все орудия на конной тяге стояли в полной боевой готовности, замаскированные в версте от пристани.
Турки на полноценный десант не решились. В ночь со второго на третье октября они высадили пару десятков людей ниже по течению и предприняли разведку окрестностей. Дозорная пятерка во главе с Ваней Соловьем услышала их загодя и потом «вела» до самого редута.
– Внимание, а вот теперь пора. Их высокоблагородие сказали, чтобы они хоть немного здесь вокруг укреплений полазили, но в степь бы не заходили, – тихо проговорил командир дозора. – Ну вот и хватит им, довольно.
– Эй, кто там шебуршится?! – Ваня чуть приподнялся и бахнул из пистоля в сторону залегших турок.
«Бум! Бум! Бум!» – ударили три ружейных выстрела следом.
– Спокойно, братцы, не напираем! – предупредил разгоряченных погоней егерей Соловей. – Тише ты, Игнатка, ну вот куды вы все скопом-то лезете! А если там корабли османские у берега? Как вдарят они по вас картечью, всех ведь на куски покрошат!
Турецкая разведка скрылась в речной темени, а командир дозорного десятка уже докладывал командиру роты о результатах вылазки османов.
– Так, Елистрат Никитич, ну вот, похоже, и подошло ваше время, – хищно сощурился майор. – Чего хотите делайте, но чтобы уже к утру десятифунтовики встали на редут. Маскируете их там надежно, прикрываете и ждете команду. В укреплениях будут наши ротные канониры и по два ваших опытных на каждое орудие. Для всех остальных твоих людей при шестифунтовиках объявляется полная готовность. Если они сработают так, как уже упражнялись, и ежели выскочат на боевые позиции без задержки, то туркам здесь придется очень даже несладко.
– Платон, ты занимаешь свое место выше по течению в кустах и тоже как следует укрываешь свой кончебас. Больше никаких ваших судов здесь не нужно. И этого должно вполне хватить.
Третьего октября турецкие мореходы были особенно настырными. В самый первый раз за все время они подошли к русскому берегу на расстояние пистолетного выстрела и засыпали его картечным свинцом.
И вновь «трусливые» русские не приняли боя. Теперь даже и фальконет у них не стрелял, а били только лишь одни гладкоствольные ружья. С огромным трудом капудан Ибрагим удержал своих людей от высадки. Это был старый и тертый калач, а тот, чье место он занял всего год назад, погиб именно на этом самом берегу.
Четвертого октября все повторилось, так же как и в предыдущие дни. Особо не маневрируя, турецкие суда подходили теперь прямо к редуту. Уже начиная от островов, их канониры открыли огонь из носовых орудий, стараясь разнести ядрами русские укрепления.
Неожиданно с земляного вала скатились в ров две тяжеленные корзины с камнями, открыв проемы в центральном фасе. На турок в упор смотрели жерла двух мощных орудий.
«Бам!» – ударило первое ядро в галеру, ломая у нее бушприт (наклонную носовую мачту).
«Бам!» – второй единорог разнес выстрелом центральную мачту у соседнего судна.
«Бам!» – сбоку, саженей семьдесят выше по течению из стоявшего у берега островка зелени сверкнуло пламя, и ядро от шестифунтового орудия проломило борт у большого, двадцатичетырехвесельного кончебаса. А к берегу в это время уже неслись две конные орудийные упряжки с единорогами на передках. Каждый из шестифунтовиков встал на свое заранее отмеченное место по бокам от редута. Канониры спрыгнули с лошадей, обрезали транспортные постромки у орудий, и их кони унеслись в степь, а скинутые с передков единороги уже разворачивались своими жерлами к реке.