Беспредельщик

Случайно замечаю, что Беспредельщик стоит в дверях и сонно смотрит на меня. Я тут же прикрываюсь руками и выскальзываю из ванной. Смущенно закутываюсь в его рубашку, хотя Алекс не видел меня голой, но везде меня касался. Он усмехается, наблюдая за мной.
— Смотри не открой голой дверь, — говорит он. — Сейчас принесут одежду. Нас ждут к завтраку.
Стук в дверь. Мне приходится открыть — потому что Алекс в ванной.
— Доброе утро, — в коридоре пожилая женщина со стопкой одежды. На ней черное глухое платье, волосы уложены в строгий пучок.
Не зная, что делать, я пропускаю ее в комнату. Она раскладывает на постели полотенца, одежду для меня, комплект из персикового кружева. Она работает степенно, четко, бросает на меня странные взгляды. Я никак не могу понять, как она ко мне относится, но ведет себя так, словно я — инородное тело. Из ванной выходит Алекс и нас тут же оставляют одних. Я сажусь на край постели, перебирая пакетики с нижним бельем. Мне неловко, что все это разложено прислугой у него на глазах, словно меня пытались унизить. Неужели нельзя было убрать в шкаф?
— Как ты себя чувствуешь? Как спина?
— Хорошо, — киваю я.
— Одевайся. Мы опаздываем, не будем заставлять ждать.
В гостиную мы спускаемся вместе. Я иду за Беспредельщиком, стараясь держаться в его тени — чтобы весь удар он взял на себя. На нем черный костюм и белая рубашка, а мне принесли нарядный светлый сарафан. Не знаю, кто выбирал, но к завтраку он не слишком подходит: юбка до колен с мягкими складками, по подолу крупные красные маки. Также мне принесли белые босоножки на каблуке и персиковый кардиган. Вещи дорогие, от громких брендов.
Мы останавливаемся на пороге. Алекс держится непринужденно, я цепляюсь за его локоть и несмело поднимаю глаза. Я жду увидеть семью за завтраком, и в гостиной действительно накрыт стол… Блеклый, без красок: белая скатерть, белая посуда, сияющие приборы.
В гостиной почему-то одни мужчины. Одеты строго, по-деловому, словно на выход.
— Наконец-то, — говорит отец. — Долго спишь, сынок.
Беспредельщик усмехается.
Все садятся за стол, в гостиной такая атмосфера, словно это поминки. Я рядом с Беспредельщиком, сижу, опустив глаза в тарелку. Мне не по себе, я физически ощущаю, что все взгляды прикованы ко мне.
Это исключительно мужская семья. Отца я уже знаю. Кроме него за столом трое мужчин. Слева от него пожилой — ему в районе шестидесяти, еще двое моложе. Один, кажется, брат Алекса — улавливается сходство, и волосы того же оттенка. Второму парню около тридцати. У него темные волосы и взгляд с непреходящим прищуром.
Где их женщины? Жены, мама Алекса, подружки? Но из женщин за столом только я. Прислуга разносит завтрак: фаршированные яйца, ветчину, хлеб. Но что удивляет — легкий алкоголь.
— Это она?
— Да, это Ника, — заявляет Алекс, выставляя на стол две бархатные коробочки для колец. — Спасибо, что пришли на мою помолвку. Свадьба состоится послезавтра.
    
Глава 13
Незнакомый мужчина бьет кулаком по столу. Жалобно звякают тарелки, в наступившей тишине я не могу дышать. Не всех на званом завтраке предупредили, кем будет невеста.
— Ты что себе позволяешь! Саша! Ты привез девку Захарова и берешь ее в жены?
Незнакомое «Саша» режет слух. Будто не о нем.
Алекс наклоняется, глядя на мужчину. Челюсть выдвинута вперед, он делает вид, что обнимает меня за талию, но на самом деле заводит ладонь себе за спину и кладет на рукоятку пистолета. Сердце мучительно сжимается от страха. Внутри семьи не такие хорошие отношения, как казалось…
— Это ты позволяешь себе лишнее, дядя Сергей, — у Алекса холодные, уверенные глаза. Это не игра, не гонка за острыми ощущениями. Он знает, что делает.
— Хватит! Сергей, прекрати, — голос отца звучит тяжело и предостерегающе.
Тот встает, отходит к окну в конце гостиной и закуривает. Долетает слабый запах дыма, мгновенно напоминая о Толе. Худшие моменты моей жизни связаны с этим запахом. Непроизвольно напрягается спина: я вспоминаю, как он привозит меня в свою резиденцию и избивает нагайкой.
— Что происходит, Саша? — хрипло спрашивает отец. — Зачем она тебе? Назло нам в жены берешь? Прости, если обидели. Но опомнись. Зачем такую женщину вводить в круг семьи?
— Какую? — спрашивает Алекс.
Они молчат.
— Вот и хорошо, — он открывает коробочки с обручальными кольцами и маленькое надевает на мой безымянный палец. У меня дрожат руки, но второе он дает мне и подставляет свою руку. Я делаю то же самое… Мы обручены.
Алекс при всех целует меня в губы. Не с таким огнем, как в том гараже, где он хотел орального секса, но страсти больше, чем нужно, чтобы скрепить помолвку. Тот мужчина — Сергей — оглядывается и через клубы дыма смотрит, как мы целуемся.
— Прошу уважать мой выбор, — говорит Алекс, облизав после меня губы, словно я вкусная. — Свадьба состоится в нашем доме.
Ему отвечает гробовая тишина. С усмешкой Алекс начинает за мной ухаживать: кладет на тарелку несколько кусочков ветчины, гренки, пару ложек салата. Себе наливает кофе.
— Ты будешь? — он наклоняет кофейник к чашке. — Если хочешь, тебе приготовят чай.
Он ведет себя так, словно у нас настоящая помолвка. Специально бесит членов семьи. Я ощущаю их ненависть кожей — она похожа на летящие в меня ножи. Я ничего не отвечаю Алексу, он сам решает, что я буду кофе, по своему вкусу добавляет сливки и сахар. Никто не ест — Алекс всем испортил аппетит. Я сижу, опустив голову, и хочу по-детски убежать в комнату, чтобы спрятаться под одеялом, как делала Полинка. Она такие гренки просто обожала… На тарелку капает слеза, когда я думаю о дочери. Какое счастье, что Полинки нет в этом чистилище. Как она там, совсем крошка… Толя никогда не оставался с ней дольше, чем на пять минут. Ему не нужна дочка, зачем он ее забрал? Сделать больно мне? И плевать, что ребенок при этом чувствует?
Отец Алекса пьет рюмку водки. Дядя берет себя в руки и возвращается за стол. Завтрак мы заканчиваем в молчании. Я съела кусочек ветчины и больше не смогла. Алекс внимательно следит за присутствующими, складывается впечатление, что семья играет в покер без карт: пытаются считать настроения и будущие шаги по лицам.
После завтрака мы не расходимся. Алекс предлагает мне коктейль: он пахнет лимонным соком и мятой. Я не могу пить, делаю глоток через силу.
— Сынок, — зовет его отец. — Подойди.
Алекс оставляет меня у окна. Появляется чувство, что меня бросили на отвесной скале без страховки. Замираю и смотрю в окно. Вчера я плохо рассмотрела двор: здесь красиво. Ухоженные лужайки и живая ограда, вымощенные тропинки. Перед беседкой фонтан с декоративным прудом, их я не заметила в темноте. Ко мне подходит молодой темноволосый мужчина, он был за завтраком, но я так и не поняла, кто он Алексу.