Жена Эмина. Его наследник

- Дамир, почему вы отказали? Вы хотели сотрудничать с Эмином, - напомнила я мужчине, - для этого вы привезли меня сюда. Ведь так?
- Я посчитал, что ты нехорошо себя чувствуешь.
- Вы солгали ему.
Я прикусила себе язык. Зачем я иду ему наперекор? Зачем привлекаю к себе внимание?
Генеральный прищурился, а в его голосе тут же прорезалась сталь:
- Я лишь перенес встречу, Диана. У тебя будет время подготовиться лучше.
Я засомневалась: в нашем филиале он говорил иное. Все-таки генеральный усомнился во мне. Я увидела Эмина, и все пошло наперекосяк. Минус один заказ. Минус встреча с ним, с моей личной болью.
- Надеюсь, ты не держишь на меня обиду? – Дамир коснулся моего плеча.
- Ни в коем случае, - прохладно ответила я, - вы правы: я сильно перенервничала, и вы не рискнули подрывать контракт со столь важным клиентом. В любом случае сегодняшняя поездка принесла мне большой опыт.
- Я рад, что ты понимающая девушка, Диана. Знаешь, я устал. И совсем не хочу здесь быть.
- Я тоже. К тому же, меня ждут дома, - выдохнула я.
Хорошо, что наши мнения совпадают, и скоро я буду дома. Вдали от Эмина, но рядом с его – нашим – сыном.
- Не так скоро, Диана. Мой водитель отвезет нас в мой будущий дом, который я построил здесь в Калининграде. Нет ничего лучше, чем обсудить дизайн-проект здания прямо в нем. Согласна, Диана?
Сердце сделало удар. 
Я подняла глаза, встретив опасный взгляд генерального. 
Это влиятельный мужчина. Ему нельзя отказывать. Ни в коем случае.
- Нет. Я не согласна, Дамир Ахмедович. 
 
Глава 6
Твоя вальяжная поза может обмануть всех. Кого угодно.
Но только не меня.
Твой взгляд – взгляд хозяина мира – может подавить кого угодно. Заставить преклонить голову и носить тебе еду на белом блюдце.
Раньше я носила.
Ты можешь убеждать каждого в твердом самоконтроле. В спокойном, дремлющем хищнике внутри тебя. Кого угодно убеждай.
Только не меня.
Ведь я знаю, каким ты был. И каким ты остался.
Ты не стал мягким, как пластилин. Из тебя не слепить семьянина.
Большой человек. Хозяин. Эмин Шах. Так называют тебя они.
А я всегда звала тебя своим не ручным зверем.
- Эмин, остановись! Умоляю!
Я вцепилась в его локоть, когда он собирался нанести очередной удар по стене. Это была последняя стадия, если даже я ринулась в этот неравный бой.
Последние дни все считали, что Эмин убил своего отца.
Не родного, но все же.
Он прославился этим, его все боялись.
- Эмин, пожалуйста. Я тебя умоляю! Ты все кулаки разбил, стены запачкал…
Эмин посмотрел на меня как на призрака. Вроде есть, вроде и нет. Я набросилась на мужа и безустанно целовала его лицо. Шершавое, но такое родное.
Я его утешала – зверя – чтобы он перестал крушить наш дом.
А он схватил меня за талию и вывел из дома на прогулку. Посадил в машину, отвез далеко, заставил выйти на холодный февральский воздух.
- Зачем мы здесь, Эмин? – я содрогнулась.
Стоял февраль. Я еще не была беременна – это случится позже.
Я зябко огляделась: он привез меня к воде, покрытой льдом. Безлюдная набережная. Темная, жуткая. 
После смерти отца Эмину было плохо. Моим словам он не внимал – двигался ровно на лед, а подо льдом притаились воды - ледяные, смертельно глубокие.
И никого рядом. Мы всегда ездили с охраной, а здесь – одни, будто Эмин знал, что сегодня он хочет умереть.
- Эмин, остановись!
Муж ускорился.
Я погналась за ним, пытаясь наверстать его широкие шаги. Самое сложное было – ступить на лед. Самое страшное. Но я ступила и больше о страхе не думала. Просто бежала за Эмином, пытаясь его догнать.
Не догнала.
Он шел, не разбирая опасности. И в один момент провалился. Под лед.
Я истошно закричала и ускорила шаг. Внутренности свело от прозвучавшего всплеска воды. От зрелища, в котором высокий мужчина ушел под лед. В один миг.
Мозг рисовал страшные образы, сердце пошло навылет – разбилось до крови.
Глаза затуманились влагой. Я добежала до искусственно созданной проруби – Эмин барахтался внутри, словно вновь хотел жить. Позже я пойму, что это временное помутнение.
Я упала на колени, протягивая к нему руки.
Я не знала, что делают в таких случаях. Только предложила свое тело в качестве спасательного круга, ведь в этот момент мне было все равно, если мы оба уйдем под лед.
Главное, чтобы не он один.
- Эмин! Дай мне руку, Эмин!
От моей помощи он отказался. Он ведь мужчина – большой и самостоятельный, а я всего лишь его женщина – покорная и послушная.
Эмин лишь схватился за толстый обмерзший слой льда.
Его пальцы стали совсем белыми, и тогда он поднял на меня взгляд.
- Помнишь, я обещал тебе?
- Что обещал, Эмин?! Дай же мне руку! - истерично закричала я.
«- Здесь глубоко и страшно, - поежилась я возле набережной.
- Ты никогда не ныряла ночью?
- Что? – выдохнула я.
Эмин усмехнулся. Вода пугала меня.
- Я нырял. Мы обязательно попробуем это летом».
Я вспомнила. Он обещал мне, что мы искупаемся. Ночью.
- Но то было летом! Сейчас февраль! – мой голос охрип, - немедленно вылезай! Как я могу тебе помочь?! Скажи, Эмин!
Эмин молчал. Улыбался, вонзаясь серыми глазами в мое лицо, словно был сильно в меня влюблен.
А он и был.
Безумно.
Одержимо влюблен.
- Ты должна знать: я отца не убил, маленькая. Не убил, - вдруг прохрипел он.
- Мне все равно! Все равно! Выбирайся, молю.
- Он умер сам, - закончил муж.
Я тянулась к нему руками, а Эмин отталкивал меня. И качал головой.
- Он умер, когда ты ушла. Скончался от ожогов, полученных от взрыва. Ты последняя говорила с ним.
- Милый, родной, - из моего рта вырывался горячий воздух, вкупе с морозным образуя пар, - давай мы поговорим на берегу?
В его глазах дикая боль.
В моих - слезы.
- Я зашел в подвал после тебя. Он не дышал. Смотрел на дверь и улыбался.