Жена Эмина. Его наследник

Я усмехнулся. И отрицательно качнул головой:
- Нет, Коля. Другую не нужно. Осталось немного подождать. И не забудь выяснить, кто приезжал к ним домой. Они напугали мою маленькую от моего имени.
- Будет сделано.
Я снова посмотрел в экран телефона. Который раз по счету?
У Дианы был далеко не модный мобильник серого цвета. Недорогой, чисто для звонков и некачественной съемки. Я еще когда из Сибири ее забирал, знал, что Диана не избалованной девочкой была.
Хотя и странно: ведь теперь денег у маленькой было предостаточно – и отцовских, и моих. Пачки долларами измерялись.
Но, судя по этому телефону, Диана гордо ими не пользуется.
- Эмин Булатович, лететь надо, - подталкивал Коля, - Расторгуев нервничает. Ходят слухи, что люди Сычева объявились.
Нежная девочка смотрела на меня с экрана телефона. Она всегда такой была – нежной, заботливой – и с тех пор ничуть не изменилась. В нашу встречу Диана даже не пыталась разонравиться мне, да и волосы снова отрастила.
Чудесная. Любимая.
- Какого хрена без звука, Коль? – я чертыхнулся, - хочу слушать и слышать, что она говорит.
- В настройках заведомо указано снимать без звука, - подсказывает Коля.
В телефоне маленькой все видео, а их нашлось около пяти, были без звука.
И вот это тоже.
Что ты говоришь на камеру, Диана? Я тоже хочу знать. Хочу слушать тебя.
Я смотрел в маленький экран и пытался понять ее речь по губам. Не выходило. Она лежала на кровати в бордовой пижаме в снежинках, волосы ее были аккуратно собраны в косу – бабушкина выдержка, я почти уверен.
В ее счастливых глазах плескались смешинки.
Я такой ее не видел. Не довелось. Хотя зрелище интересное – ее беззвучный смех, смешинки…
Это было домашнее видео. Личное, откровенное. Нежное. Смотреть его было лучшим лекарством от тоски, только не от любви.
Я пригляделся: и вот она снова смеется, запрокидывая голову. Затем прикрывает зубы губами - мило улыбается, вертит головой влево и вправо. Возможно, позирует для фото и совсем не знает, что ее снимают.
Знать бы только, кто снимает, и о чем она говорит с оператором.
Я недовольно вздохнул и перелистнул видео. На камеру она болтает без умолку. Беззвучно. Диана нарочно звук выключила, скрыла, утаила. Будто знала, что однажды ее телефон может попасть в мои руки.
Я открыл фото. Здесь было погуще, около десяти кадров. Остальное маленькая наверняка хранит на жестком диске, а это оставила, чтобы пересматривать на работе. Теперь я знал, как выглядит ее работа и бабушка Марина – в телефоне нашлось и селфи, и снова чертовое без звука видео, на котором Марина шустро сажала картошку, а Диана заливисто смеялась рядом с ней. Весна этого года, свежее видео.
Уже губы сводит от улыбки, но все равно наблюдаю, как Диана ставит камеру на сруб и принимается помогать бабушке. В какой-то момент камера выключается, улавливая последние моменты изгибов ее тела.
Листаю дальше.
Фото с коллегой. Фото с мамой – тут уже без улыбки, сердито. Чисто на память. Здесь и гадать не нужно: отношения с бабушкой в семье лучше будут, оно и не мудрено – характером в Марину моя девочка пошла.
Листаю дальше. Фото с Дамиром нет. Интересно, не успела?
- Эмин Булатович, вы слышите?
Я поднял глаза: Коля то и дело поглядывал на часы.
- Лететь пора. Край.
- Сейчас, Коля. Еще раз пересмотрю и пойдем. Подождут.
Пальцы немного затряслись, когда я начал быстро пролистывать кадры. Снова.
Бабушка. Мама. Коллега. Несколько подружек с потока. И сама Диана. Пятнадцать файлов. Чертовски мало. И людей мало. Неужели это весь круг ее общения? Не верю.
Ладно.
Хватит.
Я потушил экран. Довольно смотреть на нее, довольно раны потрошить.
Я сяду в самолет на Волгоград, а Коля полетит в Калининград. Я решил вернуть телефон и не хочу поручать эти видео никому чужому. Не хочу, чтобы Диану кто-то видел такой – домашней, уютной.
- Отдашь телефон лично ей в руки и вернешься в Волгоград, - скомандовал я.
- Не будете данные копировать? – уточнил Коля.
- Ни к чему оно, Коля. Эта полумера меня не устраивает.
Мы вышли из бизнес-зала, в котором я планировал поесть. Твою мать, я даже поесть забыл – так пялился в экран ее мобильника, что на все на свете наплевал.
Администратор вежливо приглашает на борт. До самолета остается немного шагов.
Минута, и я сяду в удобное кресло.
Поработаю немного.
Наконец, отвечу Алене. Напомню, кто она такая и для чего создана.
Вернусь в прежнюю жизнь, где целью дня будет не поскорее увидеть Диану, а больше заиметь.
Я должен был сесть в самолет и осуществить все, что задумал. А к вечеру должен был приземлиться в Волгограде. Вернуться домой, где меня ждал Камаль. И не вспоминать больше о ней, не пересматривать дурацкие видео без звука.
Оставить, отпустить.
Позволить спать, с кем она хочет. Я ведь обещал себе это четыре года назад – подарить ей настоящую свободу. А настоящая свобода заведомо больная. Она со всеми вытекающими – с отношениями, с постелью, с другими мужчинами.
Сущий ад для ревнивого безумца. Я себе его устроил. Я себе его подарил.
И должен был следовать всему, что сам себе напророчил.
Ключевое слово. Должен был.
Но все полетело к чертям, когда ее сотовый завибрировал. В руке Коли.
Я звонок не услышал – только на подсознании эту вибрацию почувствовал. Не слухом.
И на полушаге в самолет обернулся.
Бросив полувопросительный взгляд на Колю, ловлю на его лице такое же недоумение. Конечно же, моей маленькой могут звонить. Коллега, бабушка, мама – кто угодно.
Или Дамир.
Я прищурился: эта мысль мне охрененно не понравилась.
В считанные секунды я преодолел расстояние обратно и ответил на звонок. Не посмотрел, кто звонит, будучи уверенным в том, что тревожится ее жених.
Дамир… сукин сын. Ошибочно ты полагаешь, что я отдам тебе свою бывшую жену. Теперь у нас с тобой личные счеты. Война. И, конечно, я выйду из нее живым. В отличие от тебя.
- Але.
Детский голос – он раздался как нож в спину или удар под дых. Мозг сразу определил: звонил не Дамир.
Я вздрогнул, а внутри по телу волна прошла. Как от тока, от которого все скрючивает – руки, ноги, солнечное и горло. Все струны души задевает и бьет прямо в сердце. Почти что насмерть.