Отражения свободы
– Что ж. Я действительно спросил вас не просто так. Я ознакомился с отчетом каждого из вас. И говорить сейчас буду именно с вами, без куратора. И задам я всего несколько вопросов, отвечать на которые мне не нужно. Просто подумайте. Первое – почему вас изначально разделили на пары? Второе – почему Александра и Анна не поделились своими наблюдениями ни с кем? И, наконец, последнее – почему так получилось, что один из вас остался лицом к лицу с диким зверем, контролируемым недоброжелательно настроенным элементом, тогда как никто из остальных не находился не то что рядом, а хотя бы в зоне прямой видимости?
– Осмотр территории был предложением Олега Васильевича, – Азамат чуть хмурится.
– Не сомневаюсь. Но ведь он взял с собой только одного из вас. Только одного – и дал остальным четкое предписание. Чтобы вы понимали, господа адепты, – Михаил Ефимович откидывается на спинку внушительного вида кресла. – Подавляющее количество смертей на оперативной работе в Ордене происходит, когда кто-то оказывается один на один с опасностью в той ситуации, когда этого можно было избежать. Вам говорили не предпринимать ничего самостоятельно. И не раз и не два во время обучения. Работать в парах, страховать друг друга. Объясняли?
– Объясняли, – вздохнула Саша.
Она и так понимала, куда дует ветер. Поганое предчувствие поселилось где-то в глубине души в тот момент, когда Олег Васильевич передал просьбу-приказ Михаила Ефимовича зайти для разговора.
В школе ее вызывали к директору пару раз. В институте – к декану. И ничем хорошим это никогда не заканчивалось.
– Вам говорили, и говорили много раз – напарники не разделяются. И если – если, я подчеркиваю, это все-таки случилось – поодиночке никто никуда не лезет. Говорили?
– Говорили. Но ведь цели-то мы достигли, – не сдается Саша. – Задание выполнено.
Сидеть молча она не хотела. Аня не желала ничего дурного, да и в итоге – они все сделали, и сделали быстро.
– Ценой риска и нарушения инструкций, – Михаил Ефимович прищурил глаза. – Ценой превращения простой ситуацию в смертельно опасную. Ценой риска одиночного пребывания в Отражении дальше первого Шага. Ценой нарушения Закона, применения магии к человеку и раскрытия перед ним тайны существования нашего мира. Или, Александра, у тебя была идея, как объяснить свое появление из воздуха и телекинез? Я не думаю. И в итоге – вы предполагаете, что цена быстрого разрешения ситуации того стоит?
– Нет, но…
– Никаких «но». Практику будете сдавать заново. Все трое. И если еще раз сделаете то, что сделали – я лично оставлю вас на второй поток. Свободны. О дате повторной сдачи вас известят.
Из кабинета они убираются почти бегом.
– Вот он мелочный, а? – морщится Анна. – Мог и просто засчитать. Все же нормально получалось.
Саша только кивает.
Азамат пожимает плечами. Выглядит он раздосадованным, хотя и не удивленным решением начальства.
– Он так это видит. Мы должны подчиниться, – парень морщится и выплевывает явно сдерживаемые до того слова, – вы должны были подчиниться, дуры. Вам же сказали, что делать, так нет, приключений захотелось. И что теперь? Пересдавать, и там еще шайтан знает как сложится
– И куда приводит слепое подчинение? – хмыкает Анна, сама распаляясь. – И кто тут дурак?
– Без разницы. У меня нет желания спорить, – Саша сама бы с удовольствием сбила спесь с зарвавшегося Азамата, возомнившего себя пупом мира. Но в другой раз. – Давайте просто пойдем домой.
Тем более что, как бы то ни было, им действительно было велено не разделяться. Анна и Азамат смотрят друг на друга без единой крохи тепла во взглядах. Но хотя бы нового конфликта не происходит, и они просто расходятся по домам.
И, к сожалению Саши, на выволочке от Михаила Ефимовича история с несданной практикой не заканчивается. Вечером ее пробуждает из ранней дремы стук в дверь. За порогом стоит Серафим, разозленный донельзя. Внешне это не видно – привычные черные штаны, привычная футболка, на сей раз с «Королем и Шутом», привычный же хвост из длинных волос. И цепкий жесткий взгляд, пробирающий до костей.
– Ты что творишь? Жизнь не нужна? – с порога бросает наставник.
– Что? – Саша соображает даже после короткого сна на собственном диване не слишком хорошо, но пропускает гостя в комнату. – В чем дело?
– Сядь. И слушай, – Серафим взглядом пригвождает Сашу к дивану, показывая, что лучше не спорить и сам принимается ходить по гостиной. Еще одна нотация не заставляет себя долго ждать: – ты какого демона полезла на рожон? Зачем рисковала? Ты понимаешь, что если бы вы имели дело с настоящим оборотнем, ваше разделение вас бы и убило?
– Как будто останься мы с Анной вместе что-то бы поменялось, – буркнула Саша, в поисках хоть какой-то поддержки набрасывая на плечи плед. Разозленный наставник откровенно пугал.
– Олегу я уже высказал все, что думаю, о таких методах обучения. Он, кажется, забыл, что имеет дело с необученными новичками первого года, а не с равными себе оперативниками. Но сейчас я говорю с тобой и о тебе. Куда ты полезла?
– Узнать хотела. И узнала, – спорит Саша из чистого упрямства. – И нашла того, кто все это затеял.
– Не ты нашла, а он тебя. Ты головой думаешь вообще? И какого черта ты без поддержки на Изнанку залезла? Ты понимаешь, настолько опасно Шагать в одиночку туда без нормальной подготовки? Вам же запретили это! Я запрещал тебе делать это самостоятельно, и не один раз. На тот свет захотелось?
Саша насупилась. Отчитывающий ее Серафим выглядел почти совсем как брат в свое время. Она завернулась в плед плотнее и предпочла молчать. Молчание было золотом в большом количестве ситуации. А теперь ей просто хотелось, чтобы Серафим ушел.
– Вас как новичков не отправляют на минимально опасные задания, и ты и там ухитрилась найти приключений себе!
– Извините.
– Что? – кажется, Серафим опешил.
– Извините.
– Зачем ты извиняешься?
– Ну вы же меня ругаете. Я хочу извиниться. За что-нибудь, – она еще плотнее заворачивается в плед, хотя уже и некуда.
Серафим качает головой и садится на кресло рядом. Саша тут же отодвигается в сторону и едва не падает на пол.
– Успокойся, – говорит наставник уже мягче. – Я не причиню вреда. И извиняться передо мной не надо. Только перед собой. Ты рисковала своей жизнью, хотя так этого и не поняла. Все могло закончиться очень и очень плохо.
– Да, знаю, этот медведь…
– Я говорю не о медведе, Саш. Я говорю о твоем решении отправиться на Изнанку в одиночку. Ты не воспользовалась артефактом связи когда появился зверь. Не стала пользоваться им даже когда поняла, что оказалась куда глубже, чем нужно. Да, я это знаю. Ты не стала описывать в отчете куда именно Шагнула и как глубоко, – это не было вопросом, а было, очевидно, утверждением, – но отправившись на Изнанку в эмоционально неуравновешенном состоянии, ты потеряла контроль над длиной Шага. И не стала возвращаться сразу же. Ты понимаешь, что едва не осталась там навсегда?