Море волнуется раз...
- Погоди, ты сказала, что ба рассказала мне далеко не все.
- Думаю, старуха просто не разглядела, что в тебе проснулась Сила. Списала на то, что Ловца послали просто наугад. А он-то твою силу учует, едва пересечет границу мира, - задумчиво протянуло отражение. - Уберечь пыталась, а получилось - что получилось. Все у вас, марен, не как у людей. Замуж - только за магов, да с потерей бессмертия. Дети - исключительно девочки.
- Погоди, - нахмурилась я. - Что-то не складывается. Какое ж это бессмертие, если замуж можно выйти только расставшись с ним? А дети?
- Дети, Летта, появляются не от свадьбы, - захихикало зеркало. - Но выходить надолго на сушу могут только Старшие дочери. Впрочем, рано или поздно, многие из них предпочитают короткую человеческую жизнь с любимым - бесконечной пустоте холодного Океана.
- А... у моей матери был выбор?
Почему-то со вчерашнего вечера мне начало казаться, что Эллара, мать, которой я не знала, стала заложницей обстоятельств.
- Он у каждой из них есть, - кивнуло отражение, устало прикрыв глаза. - Надо только смириться с тем, что впереди у тебя не тысячи лет, а жалкая сотня. А то и той нет. Эллара не смогла.
Я вздохнула. Тоже неоднозначный момент. А вдруг получится что-то разузнать у самой Праматери, когда я до нее доберусь?
- Можешь обращаться ко мне Ника, - широко улыбнулась эта техподдержка родовой магии. - И давай, шевелись, Василий уже обед накрывает, а ты даже не завтракала!
Хозяина дома я нашла в той же комнате с камином, он накрывал огромный дубовый стол, по такому случаю выдвинутый в центр комнаты. Накрывал на троих. Очень интересно.
- О, Никуша! - пробасил он. - Одежка твоя почти высохла, сейчас гостя дождемся, отобедаем, да в путь вас провожу.
Может, он что-то еще говорил, расставляя на столе миски, салатницы, гигантскую сковородку со шкворчащей на ней жаренной с грибами картошкой и красивые фарфоровые тарелки с какими-то хитрыми золотыми вензелями. Но я не могла отвести от него взгляда. Огромный, как гора, заросший шерстью, он мне напомнил доброго оборотня из детской сказки. Тоже, кстати, из тех, что рассказывала мне Гутя перед сном. Правда, в сказке он был красавцем, а в реальности больше подтверждал народную мудрость о том, что на вкус и цвет все фломастеры отличаются. Я сглотнула. Интересное дело, только сейчас, увидев воочию персонажа из своей детской сказки при свете дня, сомнений у меня значительно поубавилось.
Помочь Василию я ничем не могла ввиду громадности что стола, что посуды и, чувствуя себя полной Машенькой из сказки про медведей, стала бродить по комнате. Затянутая паутиной лепнина все еще вызывала восхищение, а покрытый сажей и золой, сто лет не чищенный камин, - безотчетное желание навести здесь порядок. Тьфу-тьфу, Ника, да что с тобой! В последнюю очередь я остановилась перед картиной.
Кроме своих гигантских размеров и общей древности, меня необъяснимо волновала эта история. Интересно, почему же не сложилось у этих двоих?
Глядя в ярко-аквамариновые глаза дамы на портрете, безумно захотелось стать той самой семилеткой, вредная ворчливая тетка которой с наступлением ночи превращалась в загадочную волшебную сказочницу. Только вот мне тридцать и сказку мне теперь рассказывает жизнь. И какой она будет, похоже, зависит уже от меня.
- Гертруда была Старшей в своем поколении дочерью Океана, - неожиданно пробасило над моей головой.
От неожиданности я, конечно, не подпрыгнула, но заметно вздрогнула и даже немножко мяукнула.
- Василий! - пытаясь отдышаться, укоризрненно обернулась я, запрокинув голову. - Я не слышала, как вы подкрались!
- Ника, - покровительственно усмехнулся он, демонстрируя клыки и прижмуривая желтые глаза с вертикальными зрачками. - Если бы нечисть двигалась иначе, мы бы не выжили, как вид!
Отлично. Похоже, на правду. Пока я переваривала очередную новую информацию, он снова обратился взглядом к картине, как-то даже мечтательно вздохнув:
- Старшая и самая прекрасная Дочь океана. Ну, это ты и сама видишь, - он задумчиво кивнул на картину. - Мы познакомились случайно... Но этот случай перевернул мою жизнь. Я уже тогда был довольно неплохим колдуном, это обязательное условия для князя в нашем мире. Но я не мог покинуть Пущу пока не получу титул от своего отца, а она не могла покинуть Океан, не отказавшись от бессмертия. Так и так мой Дар стал моим проклятьем. Мне двести лет, и время не властно надо мной, а она встретила его. Своего мужа, которого ты даже не помнишь, и сделала свой выбор. Оставила ожерелье, выбрав жизнь смертной. Я остался здесь, в Древней Пуще.
Мне показалось, что по желтым глазам перекатился яркий блик и... дыхание замерло где-то на полдороге.
Я воочую увидела все, о чем рассказывал хозяин дома. Потрясающе красивую женщину, выходящую из пены беснующегося прибоя. Высокого широкоплечего мужчину, ждущего ее у самой кромки векового леса. Разряды невообразимой силы, пробегающие между ними. Вальс в парадной зале какого-то дворца, на ней то самое платье, с портрета, сотканое из океанских волн. Как фильм в голове, только расцвеченный полным спектром чувств и запахов. Страсть и соленый ветер с привкусом отчаяния, любовь и прогретая летним солнцем чаща дремучего леса, ярость последней летней грозы, злость и ненависть хлещут по лицу льдинками рвущегося под ветром полотна метели. Безысходность остывающей под снегом земли. И, в конце пути, смирение и тихая усталая дружба с ароматом по-зимнему серого, но уже однозначно весеннего моря и первоцветов на опушке векового леса...
Сморгнув, обнаружила, что прикипела взглядом к волосатым лапам, сжатых в кулаки до побелевших костяшек. Кулаки размером с мою голову. Я сглотнула и хотела уже спросить, что это вообще было, как он продолжил.
- Теперь ей восемьдесят, и хоть я могу спасти ее от всего, даже от времени, - Василий тяжело вздохнул. - Гертруда сделала свой выбор. Вчера она снова отказала мне, предупредив, что скоро уйдет к Праматери и попросив позаботиться о тебе. Другие услышат ее голос в крике чаек, в шелесте волн, бегущих по песку, в шепоте ветра. Ну, а я запомню ее такой, - он снова впился взглядом в картину. - Старшая дочь Океана и последний князь-колдун Древнего Мира...
- Но вы же еще есть... - я впервые за все время рассказа робко подала голос.
- Нет, - горько усмехнулся мужчина, слегка сутуля широченные, - меня тоже нет. Уже давно нет.
В этот момент в дверь постучали чем-то тяжелым...
Ловец
Вон оно что! Марена очень хочет домой! Вернуться к Праматери и возродиться морским зверем. Или чайкой. Да даже водорослью ей предпочтительней, чем просто сгнить в чуждой ей стихии! Я задумался. В принципе, почти ничто человеческое мне не чуждо, и я ее понимал. Стремление любой ценой вернуться в объятия Океана после десятков лет отсутствия.
- Я хочу... чтобы ты развеял мой прах над Океаном, - с одышкой проговорила она. - А взамен предлагаю вот что...