Только с тобой
Иногда одновременно лежали на кушетках несколько человек, и Оле тогда приходилось тяжело. Спасал Владимир Владимирович. Он садился за ее стол и начинал размашистым почерком заполнять медицинские карты, пока медсестра делала укол, или брала анализы. Здесь же крутилась и татарка Гульнара — санитарка приемного покоя, шустрая, активная и скандальная тетка. Но она как никто могла поставить на место зарвавшегося пациента, остановить истерику у обезумевшей матери, вынужденной отдать ребёнка на срочную операцию. Ее громкий голос с татарский акцентом слышен был из каждого уголка больницы.
Приемный покой районной больницы принимал всех страждущих от мала до велика, и от слаженной работы персонала зависело здоровье пациентов.
Суточное дежурство заканчивалось в восемь часов утра. К двум часом ночи наконец-то все успокоилось: одних больных оставили в стационаре, других отправили домой. Гуля вымыла полы, собрала использованный материал в пластиковый пакет и ушла подремать до утра в бытовку. Оля устало потёрла глаза, потянулась и пошла закрывать дверь приемного покоя на задвижку, чтобы тоже немного поспать. Для срочных больных есть специальный звонок. А о самых срочных сообщают дополнительно по телефону. Опасности, что из-за ее отдыха пострадает пациент, нет никакой.
Не успела она сделать два шага к приготовленной для сна кушетке, как филенка двери задрожала от яростного стука. Оля бросилась обратно: на крыльце стояли три человека, одетых по-походному. Двое держали под руки третьего, голова которого висела на груди.
— Помоги, — прохрипел парень.
Пот градом катился по его лицу и капал с носа. Внезапно он отпустил друга и сам стал оседать на пол.
— Гуля, — крикнула Оля, согнувшись под тяжестью мужского тела, повисшего на ней, — зови Зотова!
— Кого шайтан принёс среди ночи? — выглянула из бытовки маленькая и круглая татарочка. — Шляются и шляются, — проворчала она, но тут же прижала палец к кнопке срочного вызова.
Оля с помощью ещё одного рыбака дотащила больного до кушетки. С трудом уложила его на спину, но поднять его ноги не хватило сил.
— Сам сделай! — приказала она парню и побежала за следующим.
Молодой человек лежал ничком на полу и не шевелился. Он был высокого роста и крупного телосложения. Оля схватила его за запястье: пульс едва прощупывался. Она взяла его за плечи, уперлась в пол ногами и перевернула, приложила ухо к груди. Редкие удары сердца подсказывали, что с парнем случилась беда.
— Что тут у нас? — над ухом раздался голос Зотова, и Оля облегченно вздохнула.
— Не знаю. Он без сознания. Пульс слабый, брадикардия.
— Какого хера ты стоишь? — выругался Зотов. — Быстро тащи сюда нашатырь и зови на помощь!
Оля побежала к процедурному кабинету, по дороге доставая телефон. Когда она вернулась, Владимир Владимирович уже начал срочные меры реанимации. Из хирургии прибежал доктор Анисимов и занялся вторым пациентом. Единственный человек, кто был в сознании, сидел на стуле и растерянно наблюдал, как врачи мужественно пытаются вытащить его друзей с того света. С мокрой одежды капала вода, которая чавкала и в болотных сапогах при каждом движении.
— Что случилось? — собирала анамнез Оля, автоматически выполняя необходимые процедуры. Гульнара тоже не сидела просто так. Она вскипятила чайник, чтобы напоить ребят чаем, когда они окончательно придут в себя. — Чтобы правильно лечить ваших друзей, надо знать, почему они в таком состоянии.
— Я сам не знаю, — тихо ответил парень. — Я рыбачил, а ребята остались на стоянке: надо было поставить палатку, приготовить место для ночлега, ну, и остальное… Я пришёл через час, а Илюха блюет в кустах и машет рукой в сторону палатки. Заглядываю: Серега без сознания лежит. Я их дотащил до машины и сюда…
— Чем обогревались? — крикнул из-за шторки Анисимов между подсчетами нажимов на грудную клетку.
— Горелкой… О, боже! — схватился за голову парень. — Вы думаете они угарным газом траванулись?
— А то! Радуйся, что легким отравлением отделались, — хирург вышел из кабинки, где оказывал помощь пострадавшему, и раскрыл штору. — Оля, вызови лаборантку, пусть возьмёт у горе-рыбаков анализ крови.
Из коридора показался и Зотов, который с помощью Гули вёл пострадавшего. Высокий парень почти висел на маленьком докторе. Длинные волосы закрывали его лицо. Зотов осторожно положил его на кушетку и задернул штору.
— Но… Как же так? — ничего не понимал мокрый рыбак. — В палатке же вентиляция, да и ребята не спали, а только готовились ко сну.
— Вот так и получается. Мы твоих друзей на ночь в травме оставим, понаблюдать надо. Гуля, найдите этому горемыке что-нибудь из одежды. Пусть снимет мокрое. Ты в озеро свалился, что ли?
— Да. Лещ попался здоровый. Я его пока вываживал, оступился и — в омут с головой. Потому и пошёл к палатке. А там…
— Значит, так судьба распорядилась. Не пришла пора твоим друзьям концы отдавать.
— П-и-и-и-ть… — попросил пострадавший из второй кабинки. Оля сорвалась с места и замерла: что-то знакомое почудилось ей в его голосе. Сердце пропустило один удар, другой, а потом заколотилось, как безумное. Дрожащей рукой девушка взялась за шторку.
Глава 11— Ты чего застыла? — окликнула ее Гульнара. — Шайтан! Девка! Не спи! Пусти, я чай несу.
Оля сделала шаг в сторону. «И вправду, что это я? Откуда здесь взяться Илье? Рыбалкой он никогда не интересовался. Хотя… Я в суматохе на лицо парней не смотрела. А вдруг это он? Нет, не может быть, — Оля потрясла головой, которая от усталости нафантазировала лишнего. — А Илья… Ему здесь не место. Он уже должен был закончить вуз. Наверняка престижный. О детской мечте — поступить вместе в Саратов — давно забыл. Шесть лет прошло. Сейчас у него год интернатуры. Фу! Почудилось от усталости», — она ещё раз встряхнула головой, отгоняя коварные мысли, и села за стол: нужно оформлять пациентов в отделение травматологии.
Оля взяла карту больного и прошла в первую кабинку. Она села на стул рядом с пострадавшим и заполнила карту молодого человека, который отключился ещё в лесу. Сергей уже чувствовал себя неплохо. Немного болела голова, и тошнило, но эти минимальные последствия отравления должны к утру пройти.
Пока она с ним возилась, второго парня, потерявшего сознание в коридоре больницы, Гуля с помощью доктора Зотова положила на каталку. Он пришёл в себя, выпил стакан чаю и снова отключился. Анисимов забрал его в отделение: пациент нуждался в более серьезном уходе, который нельзя было обеспечить в приемном покое.
— Оля! — крикнул девушке Зотов, разворачивая каталку перед лифтом, — сейчас запиши только имя и фамилию, а подробности заполнишь завтра.
Всю информацию о друге сообщил ей мокрый рыбак, который теперь был уставший, лохматый, но сухой: Гуля переодела его в больничную пижаму. Он сидел на стуле, как нахохлившийся воробей на ветке, и полусонным голосом отвечал на вопросы.