Королевская кровь. Чужие боги
Его светлость, сохраняя невидимость, ткнул клювом бросившегося на барона охонга: инсектоид, вдруг с хрустом лопнувший, как перезрелая виноградина, и обрызгавший всех вокруг слизью, вызвал крики изумления как у иномирян, так и у защитников рудника.
– «Нет-нет, – пробормотал Люк про себя, – Дьерштелохту умирать сейчас никак нельзя, мне слишком любопытно».
Он развернулся к раньярам и под звук вновь застрекотавших автоматов запустил в стаю несколько смерчей.
Заревели три вихря, опускаясь на землю у рудника, и Люк досадливо выругался от очередной своей промашки: каменная пыль, уже осевшая, взметнулась ввысь и потекла к воронкам, запорошив и людей, и его самого. И иномиряне, и форштадтцы застыли, куда больше испугавшись вдруг проявившегося чудовища, чем смерчей, которые поглощали стрекоз, сталкивая их и ломая крылья.
Несколько недобитых охонгов, одуревших от запаха крови, с верещанием кружили по руднику, отхватывая куски плоти у трупов. Выглядело это тошнотворно. Люк, мельком взглянув на свои припудренные лапы, вздохнул: уж раскрылся так раскрылся, мало было ниоткуда взявшихся смерчей, о которых бы и так доложили Ренх-сату, – и с шипением, в несколько бросков растерзал инсектоидов.
Иномиряне с криками ужаса разбегались от него в стороны, снова заговорили автоматы очнувшихся форштадтцев. Кто-то прокричал: «Не заденьте тварь с крыльями, это же змей Дармоншир, это свой!», – и Люк заклекотал от смеха, чуть не подавившись последним из чудищ.
Когда с врагами было покончено, герцог сменил ипостась и спланировал на каменную крошку рядом с Дьерштелохтом. Тела обыскивали, собирая оружие и боеприпасы и унося их в узкий проход. Кровь на белых камнях от жары успела свернуться почти до черноты.
Барон покосился на Люка, затем на причесанные вихрями холмы, где, как прихлопнутые мухи, были разбросаны дохлые раньяры.
– Я думал, врут про змея, – сказал он вместо приветствия. Лицо его поблизости казалось страшным от шрамов. Будто его резали наживую.
– Почему? – чуть гнусаво полюбопытствовал герцог: в ноздрях от пыли свербело просто невыносимо.
– Потому что, когда я вам пересчитывал ребра в борделе, вы не обернулись, чтобы спастись, – буркнул Дьерштелохт.
– Да вы гений коммуникации, барон, – похвалил его Люк, потирая нос, – сразу зашли с общих приятных воспоминаний.
Бывший командир форштадтской гвардии вздернул тяжелый подбородок. На Люка он не смотрел.
– Я не горжусь тем, что делал, герцог, – ответил он наконец. – Я совершил немало ошибок, пусть даже часть из них была не по моей вине. Но прямо скажу: хорошо, что я тогда вас не убил.
– Безусловно, – с иронией согласился Люк. – Но забудем, барон, сейчас мы на одной стороне. – Глаза слезились от пыли и солнца, и он поморгал, глядя, как солдаты кирками и ножами сковыривают куски хитина с раздавленных охонгов, грузят на тачки и увозят в проход. И, конечно, не удержался от вопроса: – Зачем вам эта дрянь?
– Мы первое время после боев сжигали и инсектоидов, – проговорил барон Альфред, – пока не узнали, что из них нежить не восстает. Но тогда и выяснили, что их хитин плавится при высокой температуре. По идее он должен сгорать, как любая органика, но нет: сначала раскаляется, трескается почти в пыль, а затем плавится, и из него можно лить что угодно. Когда остывает, остается таким же прочным. Вот у нас в кузнях и льют утварь, пластины для бронежилетов…
Их разговор прервал боец с огнеметом.
– Командир, падаль сжечь успеем? – Он ткнул ботинком одно из тел. – Нам бы здесь нежити не нужно! Или оставим их насекомым?
Дьерштелохт глянул в сторону столицы, поднес к глазам небольшой бинокль.
– Оставьте, – приказал он, – уже опять летят. Все вниз! – И пока бойцы один за другим исчезали в проходе, повернулся к Люку и объяснил: – Иномиряне боятся нежити не меньше, чем мы, поэтому скармливают трупы своим тварям. А нам важно не показывать наши выходы.
– Я так понимаю, оборона Форштадта – ваша заслуга, – пробормотал Люк с уважением. – Жажду узнать, какими судьбами вы здесь.
– Поговорим внизу, – отозвался Дьерштелохт, наблюдая за солдатами. – Мне тоже интересно, почему вы, объявленный погибшим, стоите рядом. Но Диане… ее сиятельству следует присутствовать при беседе.
Герцог вновь потер нос, вдруг развеселившись.
– Я был рад, когда узнал, что милая княгиня спаслась, – вполне искренне сказал он.
Дьерштелохт ответил невозмутимым взглядом, но лицо его будто расслабилось, просветлело.
– Я тоже, – ответил он и вполне радушно махнул рукой, приглашая герцога первым пройти в проход. – Проходите. И спасибо за помощь, Дармоншир.
– Не за что, – любезно отозвался его светлость. Понаблюдал, как абсолютно тихо – тут точно не обошлось без какого-то магического вмешательства – встает на место огромный кусок камня, закрыв вход в штольню плотно, без единого зазора, и наконец-то оглушительно чихнул.
Люк и раньше слышал про подземные уровни Форштадта, про то, что здесь, в старых выработках, находятся целые улицы с вентиляцией, магазинами, кинотеатрами и торговыми центрами, но не представлял всей грандиозности подземного княжества. Фактически в каменном щите под княжеством поместился еще один Форштадт.
Штольня, в которую они попали из рудника, уходила дальше в холм под легким наклоном, но Дьерштелохт, следуя за солдатами, свернул в одно из ответвлений, и там оказался самый обычный современный лифт, просто очень большой. Почти такой же соединял жилище Люка в блакорийских горах с подземным гаражом.
– А откуда здесь свет? – поинтересовался его светлость, стараясь не обращать внимания на любопытные взгляды бойцов и вглядываясь в уровни, которые они медленно преодолевали: самый верхний представлял из себя гигантскую пещеру, в которой росли сады и паслись на натуральной траве козы и коровы, а сверху лилось солнечное сияние.
– Система зеркал и артефактов, герцог, и скрытые расщелины в холмах, – нехотя ответил Дьерштелохт.
– А электричество? – не унимался Дармоншир: на втором уровне обычные фонари освещали обычную улицу с домами и магазинами, между которыми сновали люди. Просто вместо крыш у домов и неба был белый каменный потолок.
– Электростанция на подземной реке. На самом нижнем уровне.
– И вы знали обо всем этом, когда служили у Лоуренса Филиппа?
– Нет, – сухо проговорил барон Альфред. – Мне, как и всем, был доступен только столичный, торговый уровень. Я не представлял, что здесь все куда грандиознее. Пока Диана за три дня не увела всех жителей сюда. Оказалось, что из этой системы уровней есть выходы почти на все рудники княжества, и во многие дома в столице, чем мы и пользуемся…
– Какие предусмотрительные у княгини были предки, – удивленно пробормотал Люк. – А вы не боитесь, что одно землетрясение – и все тут рухнет вам на головы?
– Пока здесь все укреплено системой артефактов. – Лифт, наконец-то, остановился на пятом уровне, и они вышли в большую пещеру с плацем, на котором тренировались несколько десятков солдат, зданиями, напоминающими казармы, и огромными фонарями под потолком. – Эти уровни пережили множество землетрясений. Предки ее сиятельства действительно были предусмотрительными.