17 дней пути некроманта
Глава государства, закончивший в свое время факультет некромантии, где я преподавала, согласно кивнул головой.
— Верно, забыл. Я не практиковался с самого выпуска. Все некогда, — он указал рукой на свой стол, намекая на огромный фронт работы.
Я, конечно, его понимала. И не понимала одновременно. Хотя, каждый должен занимать свое место в этом мире. Его учеба была скорее чисто формальностью, чтобы магический резерв растянуть, да азам научить. А с пеленок он вникал именно в управление страной, а не в то, как законсервировать для анализа печенку мертвеца.
— Итак. Вы принимаете мой заказ и соглашаетесь сопровождать мою дочь, принцессу Эмму Ромтийскую до Храма Святого Флиутстина и обратно.
— Государь, я надеюсь, вы понимаете, что на территорию храма меня не пустят? Не жалуют они наделенных тьмой. Внутри Эмме придется справляться самой.
Король немного раздосадованно кивнул. Но я соглашалась быть только сопровождающим. Охранником от нежити, если хотите. А не нянькой, водящей великовозрастное дитя за лапку.
— Сегодня с ней проведут работу, обучат, что и как нужно делать. Если не ошибаюсь, эти храмовники до сих пор подчиняются своим строгим законам поведения.
— Да, — подтвердила я. — Они всегда были консервативны. Довелось мне с ними сталкиваться.
— Профессор, я прошу меня извинить, но я обязан это сделать, — мужчина решительно встал, достал из стола небольшой ритуальный нож и, подойдя, протянул мне руку. — Мы с вами родились в одинаковых по значимости для страны родах. Вы должны меня понимать.
Вот тут я удивилась несказанно. Рука? Нож? Король предлагает мне заключить Красный договор? Проведение этого ритуала означает нерушимость соглашения. Тот, кто попытается обмануть партнера, истечет кровью. Никаких шансов на выживание.
— Вы уверены, Ваше Величество? — я тоже поднялась.
— Я всегда уверен в том, что делаю, — голос у него был твердым.
Вырос вчерашний мальчишка-студент, подумалось мне. И я без сомнений достала свой ритуальный кинжал. Аккуратный надрез на запястье, почти царапина, и я протянула ему свою ладонь..
— Я, Свияга Дайдрейн, некромант, обязуюсь стать сопровождающей и защитником в пути для Эммы Ромтийской. Обязуюсь всячески сохранять ее физическое здоровье и жизнь. Обязуюсь всеми силами стремиться к достижению цели нашего с ней пути, а также стараться доставить ее обратно, в независимости от результата ее лечения. Моя кровь и моя тьма тому свидетель.
С последним словом по магическим артериям моей руки потекла тьма, разливаясь по коже и аккуратно дотрагиваясь до короля. Процесс запущен.
— Я, Апполион Гадрест, Король Ромты, обязуюсь оказать любую возможную помощь в деле Свияги Дайдрейн по сопровождению моей дочери, Эммы Ромтийской. Обязуюсь сделать все от меня зависящее, чтобы их путешествие было комфортным и безопасным. Обязуюсь вознаградить Свиягу Дайдрейн так, как она пожелает, — тут король все-таки немного запнулся. Тяжко было обещать то, чего не знаешь. — Обязуюсь не предъявлять ей никаких претензий в случае неудачного или невозможного излечения моей дочери. Моя кровь и моя тьма тому свидетель.
По руке короля так же, как и у меня, потекли черные ручейки энергии. Когда наша тьма смешалась, возникло неяркое серебристое свечение, окутавшее наши ладони. Удар сердца и все исчезло. Красный договор был заключен.
3.1.
Как только мы разняли руки, государь Ромты пошатнулся. Благо, рядом оказался стол и он оперся на него. Вытирая крупные капли пота со лба, он пробормотал:
— Даже не думал, что этот ритуал настолько тяжелый.
Я усмехнулась:
— М-да, ваше Величество, знания без применения улетучиваются из головы. Вы должны были помнить, что ритуалы крови забирают до половины сил мага. И постоянно подсасывают его энергию, пока не будут погашены. Я бы посоветовала вам носить пару силовых артефактов до нашего возвращения. Иначе самочувствие будет весьма паршивым.
Взгляд, который мне подарили, был достаточно укоряющим. Ну, уж простите. Никогда не маскировала правду. Да и лексикон в моем возрасте менять глупо.
Минуты четыре ушло у короля для выравнивания своей магической энергии. Пропала неестественная серость на лице, перестали дрожать руки.
— Что я точно помню, профессор, так это то, что после таких встрясок нужно поесть.
— Поесть некросу никогда не бывает лишним, это точно. Главное — в меру, — отозвалась я.
— Пройдемте в столовую. Нас, верно, уже ждут, — он сделал приглашающий жест, и мы отправились восполнять растраченную силу.
Нас вправду ждали. Но не только нас. Принцесса Эмма тоже задерживалась. Завтрак проходил при крайне ограниченном числе доверенных лиц. Одно из них мне было оч-чень знакомо.
— Ваше Величество, — мужчина резво поднялся со своего места по правую руку от короля. — Профессор! Рад видеть!
— Взаимно, Данияр, — я не смогла сдержать улыбки. Нынешний советник магии тоже был когда-то моим студентом. Самым отъявленным шалопаем и повесой в Училище. Он умудрялся влипать во все скандалы, доставлять кучу проблем преподавателям и своим родителям. Но при этом, тяга к знаниям у него была запредельная. Одинаково отлично он усваивал и теорию, и практику, был лучшим учеником на курсе. Ездить с ним в поле было удовольствием, там его неуемная энергия выдавала потрясающие результаты. Хотя, из-за некоторых экспериментов порой хотелось взять и упокоить в уголке. На недельку. Потом все равно подняла бы, конечно.
Потом я была представлена супруге государя, королеве Луизе и остальным присутствующим. Пока мы обменивались учтивостями, двери вновь распахнулись и в столовую фурией влетела худосочная девица. За ней неотступно следовала женщина средних лет. Фрейлина, скорее всего.
— Папа? А кто эта старая женщина? — Тьма всемогущая, неужто это и есть принцесса болящая? А она точно только физически страдает?
— Эмма, дорогая, разве можно так себя вести? Где твои манеры? — каким-то ослабевшим голосом возмутилась королева, мать этого несчастного создания.
— Я у себя дома, а значит, могу себя вести так, как мне хочется! — топнула ногой капризная особа.
— Эмма! — подал наконец-то голос глава государства. — Изволь вести себя прилично! Дама, которую ты видишь, это госпожа Свияга Дайдрейн. Она будет сопровождать тебя в поездке.
— Это с ней я должна буду ехать? Папа! — а девочка способна общаться фальцетом. В таком случае мне очень жаль камеристку, или кто она там была с принцессой. Может она глухая? Иначе как выносить такой визг на постоянной основе?
Наблюдая это безобразие, я молча ждала. Умеющий видеть наверняка бы заметил на дне моих черных как сама ночь глаз плещущее через край ехидство и презрение. Но, увы. После смерти деда я была для всех непроницаемой.
— Я так решил, дочь! — повысил тон Апполион Ромтийский. — Не расстраивай меня и сядь за стол немедленно!