Избавитель. Том 2 (СИ)

— Ут! — крикнул он, предупреждая о появлении демона, когда показалась ниша Хасика. В нише можно укрыться, а Хасик отведет демона в засаду.
Но в нише никого не было. Очевидно, воин только что захлопнул очередную ловушку и сейчас сражается у засады.
Джардир знал, что может укрыться в нише, но как же демон? В лучшем случае он избежит смерти, в худшем — застанет врасплох и прикончит какого-нибудь воина или най’шарума.
Джардир пригнул голову и побежал дальше.
Ему удалось немного оторваться от преследователя в импровизированном лабиринте, но глиняный демон был еще близко, когда показалась засада.
— Ут! — надрывался Джардир. — Ут! Ут!
Он наддал из последних сил, надеясь, что воины услышали крик и будут наготове.
Он обогнул последний барьер, где чьи-то руки проворно поймали его и дернули в сторону.
— По-твоему, это игра, крыса? — спросил Хасик.
Джардир не знал, что ответить. К счастью, можно было не отвечать, поскольку демон ворвался в засаду. Даль’шарум опутал его сетью и сбил с ног.
Демон бился, рвал толстые веревки из конского волоса, как паутину, и казалось, вот-вот вырвется на свободу, но несколько воинов навалились на него и прижали к земле. Один из даль’шарумов получил когтистой лапой по лицу и с криком упал, но другой занял его место, развел руками две перекрывающиеся пластины брони и обнажил беззащитную плоть.
Хасик отшвырнул Джардира в сторону, бросился к демону и вонзил в уязвимое место копье. Демон завыл и забился в агонии, но Хасик жестоко провернул наконечник. Алагай изогнулся в последний раз и застыл. Джардир с ликующим криком выбросил в воздух кулак.
Но долго радоваться ему не пришлось — Хасик оставил копье торчать из трупа алагай и набросился на Джардира.
— Считаешь себя наживкой, най’шарум? Ты чуть не погубил воинов, посмев привести алагай в ловушку, которую не успели поставить заново!
— Я не хотел… — начал Джардир, но Хасик врезал ему в живот, вышибив дух.
— Я не разрешал тебе открывать рот, молокосос!
Джардир понял, что Хасик в ярости, и придержал язык.
— Тебе велели сидеть в нише, а не приводить алагай за спины ничего не подозревающих воинов!
— Хасик, парень пытался нас предупредить. Все лучше, чем оставить алагай бродить по террасе, — заметил Джесан.
Хасик смерил его бешеным взглядом, но сдержался. Джесан был старше — зим сорок, — и остальные члены отряда подчинялись ему в отсутствие Каваля или кай’шарума. Из царапин от когтей демона на лице Джесана хлестала кровь, но он даже не морщился.
— Ты бы не пострадал… — начал Хасик, но Джесан оборвал его:
— Это не первые мои шрамы, Свистун, и каждый — желанная честь. Возвращайся на пост. Еще не все демоны убиты.
Хасик нахмурился, но поклонился.
— Ты прав, ночь только началась.
Он злобно посмотрел на Джардира и отправился в свою нишу.
— Ты тоже возвращайся на пост, мальчик. — Джесан похлопал Джардира по плечу.
Наконец рассвело, и все собрались у ям, чтобы посмотреть, как горят алагай. Баха кад’Эверам была обращена на восток, и восходящее солнце быстро затопило лучами долину. Демоны выли в ямах — небо разгоралось, и их плоть начинала дымиться.
Щиты даль’шарумов были отполированы изнутри до зеркального блеска, и пока дама Хеват молился о душах погибших бахаван, воины один за другим ловили свет и направляли в ямы на демонов.
Едва он касался демонов, как они вспыхивали огнем. Вскоре все алагай пылали, и най’шарумы радостно вопили. По примеру воинов, некоторые даже приспустили бидо и помочились на демонов, пока свет Эверама сжигал их дотла. Джардир никогда еще не ощущал себя настолько живым и повернулся к Аббану, чтобы разделить с другом радость.
Но Аббана нигде не было видно.
Джардир решил, что друг еще не пришел в себя после ночного падения, и отправился на поиски. Просто Аббан нездоров. Это не считается слабостью. Они дождутся, не обращая внимания на издевки най’шарумов, когда сила вернется к Аббану, и тогда разделаются с шутниками и положат конец насмешкам раз и навсегда.
 
Он обыскал лагерь и нашел Аббана с большим трудом, когда тот выполз из-под обозной телеги.
— Что ты делаешь? — спросил Джардир.
— Ой! — удивленно обернулся Аббан. — Я просто…
Не обращая на него внимания, Джардир протиснулся мимо Аббана и заглянул под телегу. Аббан подвесил к раме сеть и набил ее горшками Дравази, в которых они носили землю, мудро переложив посуду тканью, чтобы не гремела и не побилась на обратном пути.
Аббан с улыбкой раскинул руки, когда Джардир повернулся к нему:
— Друг мой…
— Верни все на место, — перебил Джардир.
— Ахман… — начал Аббан.
— Верни все на место, не то я тебе вторую ногу сломаю, — прорычал тот.
Аббан вздохнул, но не покорно, а устало:
— И вновь я прошу тебя быть практичнее, друг мой. Мы оба знаем, что с больной ногой у меня больше шансов помочь семье деньгами, чем честью. А если я и умудрюсь стать даль’шарумом, долго ли я протяну? Даже сильные ветераны, которые пришли сюда, в Баха, вернутся домой не все. Мне же повезет, если я переживу хотя бы одну ночь. И что станется с моей семьей, если я покину этот мир, не покрыв себя славой? Я не хочу, чтобы матери пришлось продать моих сестер в дживах’шарум, потому что у них нет иного приданого, кроме моей пролитой крови.
— Дживах’шарум покупают? — переспросил Джардир, думая о собственных сестрах, намного более бедных, чем сестры Аббана. Дживах’шарум были общими женами, которые жили в великом гареме и принадлежали всем даль’шарумам сразу.
— А ты думал, девушки сами вызываются? Молоденьким красавицам, быть может, и кажется, что быть дживах’шарум почетно, но они редко знают, чьих детей носят, и много ли проку в чести, когда утробы высыхают, а лица покрываются морщинами? Намного лучше выйти замуж за достойного человека, пусть даже хаффита.
Джардир промолчал, переваривая информацию, Аббан же придвинулся и доверительно наклонился, хотя рядом никого не было.
— Давай поделим прибыль, друг мой, — предложил он. — Половину моей матери, половину твоей. Когда они с твоими сестрами в последний раз ели мясо? Носили красивую одежду, а не лохмотья? Честью ты послужишь им еще не скоро, а деньгами можно помочь прямо сейчас.
Джардир скептически взглянул на него:
— Несколько горшков ничего не изменят.
— Ахман, это не просто горшки. Только подумай! Последние творения мастера Дравази, с помощью которых даль’шарумы отомстили за его смерть и освободили души хаффитов из Баха. Они поистине бесценны! Дамаджи мгновенно их раскупят и выставят на видном месте. Даже чистить не надо! Земля Баха дороже любой позолоты.
— Каваль сказал, все нужно принести в жертву, чтобы освятить землю Баха, — возразил Джардир.
— Так ведь мы принесли. Это всего лишь инструменты, Ахман, все равно что лопаты, которыми даль’шарумы копали ямы. Оставить себе инструменты — не мародерство.
— Тогда зачем прятать их под телегой, как вор?
Аббан улыбнулся.
— По-твоему, Хасик и его дружки позволили бы нам заработать, если бы узнали?
— Вряд ли, — уступил Джардир.
— Значит, договорились. — Аббан хлопнул Джардира по плечу.
Мальчики быстро упаковали оставшиеся горшки в сеть. Они почти закончили, когда Аббан взял хрупкую чашку и вывалял в грязи.
— Что ты делаешь? — удивился Джардир.
Аббан пожал плечами:
— Эта чашка слишком маленькая, ею никто не работал. — Он поднял чашку повыше, с восхищением глядя на грязь. — Земля Баха удесятерит ее стоимость.
— Но это ложь!
Аббан подмигнул:
— Друг мой, покупатель ничего не узнает.
— Зато я узнаю! — Джардир выхватил чашку и разбил о землю.
— Идиот, ты представляешь, сколько она стоила? — вскричал Аббан, но при виде ярости в глазах Джардира мудро поднял руки и отступил. — Разумеется, ты прав, друг мой.
В подтверждение своих слов он разбил еще одну, чистую чашку.
Джардир взглянул на осколки и вздохнул: