К морю марш вперед!

– Андре, я решил бежать, чтобы спасти свою шкуру. Ночью я сумел выбраться через окно из дома, где я фактически находился под арестом. Петляя в зарослях маки [6], я тайком пробрался в Аяччо. Мне пришлось, словно дикарю, скрываться в пещерах и хижинах пастухов. Меня приютил мой кузен, Жан-Жером Леви. Но, видимо, кто-то донес и на него. В дом Леви пришли жандармы. Но я в последний момент успел выпрыгнуть через окно в сад и стал пробираться к морю. Там я сел на лодку и доплыл до Макинаджо. Каким-то чудом мне удалось раздобыть лошадь и, перевалив через горы, добраться до Бастии. Оттуда я переслал через верных людей записку матери в Аяччо, в которой были такие слова: «Preparatevi: questo paese non è per noi» [7]. Моя матушка все поняла правильно и той же ночью с тремя моими малолетними братьями и сестрой бежала из нашего дома на страда Малерто. Сделала она это вовремя – через несколько часов после ее бегства молодчики Паоли разнесли в щепки дом, в котором я родился и в котором долго и счастливо жила моя семья. Мы спаслись, но никогда больше я не вернусь на Корсику. «Эта страна не для нас», – написал я. Но в душе Наполеоне Буонапарте все же остался корсиканцем. И если вы, Андре, прикончите этого мерзавца Поццо ди Борго, то я стану вашим пожизненным должником.
Наполеон дружески похлопал меня перчаткой по плечу и направился к Дюроку, который внимательно разглядывал что-то на горизонте впереди нас. Я тоже достал бинокль, чтобы посмотреть, что именно так сильно заинтересовало генерала.
Навстречу нам по дороге со стороны Берлина во весь опор скакало десятка два всадников. Судя по форме – а я уже немного научился разбираться в здешних мундирах – это были гусары. Ничего особенного – прусские кавалеристы направляются куда-то по каким-то своим служебным надобностям. Но Дюрок был несколько другого мнения о происходящем.
– Странно, очень странно, – бормотал он, разглядывая мчавшихся навстречу нам гусар. – Что-то тут не так…
– А что не так? – спросил я.
– Вот, Андре, изволь, взгляни, – Дюрок указал рукой на всадников. – Судя по мундирам – это гусары. Но почему-то у двух из них вместо положенных им сабель на боку драгунские палаши. А вот еще один – у него карабин висит не через левое плечо, как положено, а опять-таки по-драгунски – на крюке портупеи. У пруссаков с униформой и снаряжением очень строго – не может быть такого, чтобы они так вольно обращались со своей формой и снаряжением. И еще – те гусары, которых мне дал в сопровождающие генерал Блюхер, куда-то подевались. Они или отстали, или…
– Понятно, – процедил я. – Значит…
– Это значит, Андре, – решительно произнес Дюрок, – что люди, которые преследуют нас, совсем не те, за кого они себя выдают.
Дюрок поднялся в стременах и громко крикнул:
– Alerte à l’arme! [8]
Я же врубил рацию и гаркнул:
– Внимание! Приготовиться к бою!

6 (18 июня) 1801 года.
Королевство Пруссия. Дорога неподалеку от Франкфурта.
Капитан Казбек Бутаев,
РССН УФСБ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области
Я уже начал было скучать – едем мы себе, едем по Европе, разглядываем немецких бюргеров и их жен в кружевных чепцах. Рядом с нами Наполеон Бонапарт, с которым мы не спеша беседуем. Словом, сплошная идиллия. Но, как говорил Александр Блок: «Покой нам только снится». И скучать нам не дают враги наши, как внутренние, так и внешние.
Не знаю, на что рассчитывали эти «абреки». Может быть, они решили, что у них прокатит по-наглому напасть на наш кортеж и под шумок подстрелить господина Первого консула? Если так, то замысел их был порочен с самого начала. Ну не такие уж мы с французами лохи, чтобы нас можно было вот так запросто обвести вокруг пальца.
Первым тревогу забил Дюрок. Нет, не зря Наполеон держал его при себе и давал самые деликатные поручения. Генерал сразу увидел несуразности в обмундировании и снаряжении этих ряженых и сообщил об этом Киру. Тот отдал команду, и все приготовились к бою. Броники у нас были под рукой, оружие тоже. Как действовать в подобных случаях, мы тоже знали.
Самое сложное было утащить в какое-нибудь импровизированное укрытие самого Бонапарта. Тот неожиданно заартачился и решил лично поруководить отражением вооруженного нападения. Но Никитин так цыкнул на него, что Первый консул от неожиданности даже поперхнулся и безропотно позволил своим «бодигардам» запихнуть его за одну из карет.
– Внимание! – передал по рации Кир. – Огонь открывать без команды. Как только кто-то из этих «ковбоев» попытается по нам пальнуть – валите его не раздумывая.
Правда, старший наряженных в мундиры прусских гусар налетчиков сперва попытался запудрить нам мозги, достав из кармана какую-то бумагу и заорав с расстояния двадцати шагов во всю глотку, что, дескать, в нашу делегацию затесался беглый фальшивомонетчик, которого следует немедленно выдать местной полиции.
– У нас есть приказ, подписанный самим королем Пруссии! – вдохновенно врал ряженый «пруссак». – Дайте нам осмотреть всех, кто следует с вами! Не бойтесь, честных людей мы не тронем!
– По-немецки он говорит вроде правильно, – тихо сказал мне Дюрок, – но он не немец. Похоже, что этот мерзавец родом из Эльзаса.
– Мы французы, которые с разрешения прусского короля Фридриха Вильгельма находились в Кёнигсберге, а теперь возвращаемся в Париж! – крикнул ему Дюрок. – Мы находимся под защитой прусской короны, и потому вы не имеете права что-либо от нас требовать!
Слова французского генерала явно не понравились предводителю ряженых «гусар». Он вскинул карабин, но выстрелить не успел. Я нажал на спусковой крючок раньше, и наглец, получив пулю в лоб, запрокинулся в седле.
Дальше началась пальба, и все пространство между нами и «пруссаками» быстро затянулось пороховым дымом. Но мы стреляли чаще и более метко. Потеряв половину своих людей, фальшивые «гусары» пустились наутек. Свалив одного из беглецов, я осмотрелся. Несколько французов было ранено. В числе их оказался и Дюрок, получивший пулю в левое предплечье. Я подскочил к генералу и осмотрел его рану. В общем, ничего страшного. Надо только хорошенько ее продезинфицировать и перевязать руку, что я и предложил сделать Дюроку. Тот, однако, лишь отмахнулся от меня.
– Как там Первый консул? – спросил он. – Он не ранен?
– Нет, мой верный Дюрок, – неожиданно раздался голос Наполеона у нас за спиной, – этим мерзавцам не удалось меня подстрелить. Наши русские друзья со своим удивительным оружием способны перестрелять банду и в два раза большую, чем та, которая имела наглость напасть на нас. Надо осмотреть поле боя – может быть, мы найдем среди убитых и раненых парочку тех, кто сумеет удовлетворить наше любопытство.