Наследник Седьмой Марки

Камиль, который, по мнению Яна, на Теодоровича явно не тянул, проследил направление взгляда жалобщика и сразу все понял. Открыл было рот, но тут распахнулась дверь, ведущая в кабинет декана, и в проеме возник пожилой, но все еще крепкий мужчина.
Походил он на ветерана в отставке, который, хоть и сменил мундир на темно-синий гражданский костюм, отрастив изрядное брюшко, все еще выглядел опасным и готовым к любой неприятности.
— Что. Здесь. Происходит? — произнес он, чеканя каждое слово.
Голоса он не повышал, но у Яна возникло ощущение, что им был применен какой-то звукогасящий конструкт. Во всяком случае, и референт, и жалобщик моментально притихли, лишь последний негромко вымолвил:
— Драка во дворе, ваше превосходительство. Зачинщик… вот он стоит.
Тяжелый взгляд декана переместился на Яна. Тот сразу же подтянулся, дернул головой, обозначая кивок, и представился:
— Йохан Эссен, ваше превосходительство. Новый слушатель Гимнасия. Прибыл для знакомства, получения карточки учащегося и расписания. К занятиям приступаю завтра.
Он нарочно выбрал манеру доклада, принятую у военных, хотя учебное заведение, по словам того же претора, было гражданским. И не прогадал. Декан, секунд десять посверлив его взглядом, спросил уже нормальным, а не выбивающим каждое слово в камне голосом:
— Почему устраиваешь драки на моей земле?
«На земле, надо же! — подумал юноша. — Не декан, а феодал какой-то прямо!»
Вслух же ответил в прежней манере.
— Никак нет, ваше превосходительство. Не устраиваю. Имел место несчастный случай. Один из слушателей был неосторожен, в результате чего сломал руку.
Во взгляде декана заплясали огоньки. Ян бы не взялся судить — веселые или гневные. Но едва дернувшиеся губы как бы намекнули, что начальство сейчас едва сдержало улыбку.
— Когда я служил в Третьем Киевском Рейтарском, — медленно произнес он. — Рядом с нами квартировал ополченческий легион из-под Галицина. Долго стоял, а от безделья у солдатиков часто глупости в голову забредали. Так вот, в расположении легиона, возле столовой, была лестница. Очень примечательная, знаешь ли, лестница. Сколько вольноопределяющихся и новобранцев там руки-ноги поломали — не счесть. Пришлось ее даже снести.
Дядя Яна, Михаэль, недолгое время служивший в имперской армии, тоже рассказывал о таких случаях. Со смехом. Декан, однако, не смеялся.
— Мне тоже стоит обратить внимание на поиски подобного объекта на территории? — спросил он.
— Никакого объекта не было, ваше превосходительство! — как прежде браво доложил Ян. — Имело место неосторожность при попытке похлопывания по плечу.
— И кто кого хлопал, юноша?
— Да он сломал Пекке руку! — влез вдруг прихвостень финна. — Я сам видел!
Декан не удостоил его даже взгляда. Но повернул голову в сторону референта и приказал ему:
— Свидетелей и пострадавшего ко мне в кабинет. Господина Эссена тоже.
После чего развернулся и скрылся за дверью.
Ян немного потоптался, после чего последовал за ним. Камиль отправлит Владимира Попеску за пострадавшим, и дверь закрылась.
Внутри кабинет декана был обставлен скромно, но уютно — шкафы с книгами, глобус на подставке, пара кресел возле кофейного столика и стол для совещаний, во главе которого хозяин и уселся. Слушатель устроился на приставном стуле с другого конца стола.
— Каждый случай драки рассматривается лично претором, — сообщил декан в пространство. — Вы, господин Эссен, действительно собираетесь держаться версии о несчастном случае?
— Так точно, ваше превосходительство!
— Не кричите, не на плацу, — сморщился собеседник Яна. — Суть дела мне уже ясна, но есть интерес — на что вы вообще рассчитываете, держась своей версии?
— На правду и справедливость, ваше превосходительство.
— Знаете, господин Эссен. Я уважаю молодых и в меру наглых молодых людей. Из них выходят отличные боевые маги и офицеры. Но в вашем случае, пожалуй, видится переход той грани, которую я обозначил словом «в меру».
Ян промолчал, лишь продолжал, как говорил дядька Михаэль, «есть глазами начальство».
— Что ж. Хорошо. Дождемся вашего оппонента, — подвел итог декан, видя, что разговорить слушателя не удастся.
Ждать пришлось недолго. Уже через пять минут в дверь постучали, и референт впустил внутрь трех молодых людей: того самого Пекку, с рукой уже в лубке, и двух его товарищей — Владимира Попеску и второго, имени которого Ян не знал.
— Пострадавший и свидетели, ваше превосходительство! — сообщил порученец и встал у дверей, изображая из себя почетный караул. Только штуцера с примкнутым штыком не хватало. Как ему только удавалось это делать в гражданском-то платье?
— Что ж, — молвил декан. — Поведайте нам, слушатель второго курса Канерва, что с вами приключилось?
«Второго, — удивленно подумал Ян. — С виду не простолюдин, а дар проснулся так поздно? Или отправлен сюда уже после домашнего обучения?»
Пекка Канерва зло зыркнул в сторону своего обидчика, перевел взгляд на декана и произнес заторможенным, будто бы чужим голосом:
— Несчастный случай, ваше превосходительство. Моя вина. Слишком резко бросился приветствовать нового соученика и был при этом достаточно неловок, чтобы оступиться.
— Вот как? — сделал вид, что удивился, хозяин кабинета. — На втором году обучения слушатель факультета силового сопровождения ломает руку по собственной неловкости? Что ж, это случается. Думаю, мне стоит поговорить с куратором вашего факультета, господином Тома, о том, чтобы он подтянул вас в данном вопросе.
При упоминании господина Тома Пекке явственно побледнел, хотя и до того был не особенно румян. Но сумел вымолвить.
— Вероятно, ваше превосходительство…
— Хорошо, так и сделаю. А вы двое? Попеску и Кодряне, вам есть что добавить?
Подручные финна синхронно замотали головами.
— Ясно. В таком случае можете быть свободны. Кроме господина… прошу прощения, слушателя Эссена.
Ян с деканом снова остались в кабинете одни — референт вышел вслед за хулиганами.
— Интересный вы человек, слушатель Эссен, — задумчиво проговорил декан, изучая бумаги юноши, лежащие перед ним на столе. — В первый же день умудрились затеять драку… Молчите, я уже слышал ваши оправдания! М-да, затеяли драку и как-то сумели выйти сухим из воды. Это… примечательно. Не могу сказать, что я в восторге от вашей выходки, но благодарю, что обставили все так, что мне не придется докладывать претору о нарушении дисциплины в третьем потоке.
Он захлопнул тонкую папку, навис над столом, пристально глядя на Яна.
— Но не думайте, что я позволю совершить вам подобное еще хоть раз! — рявкнул он столь внезапно, что юноша против воли отшатнулся. — С этого дня вы для меня как таракан под стеклянным стаканом! Я буду следить за каждым вашим шагом и каждым вашим словом. И если окажется, что вы относитесь к той породе молодых людей, которые не понимают значения слова «в меру», то вылетите из Гимнасия быстрее, чем ваш почтенный дед пускает ветры.