Три короля. Как Доктор Дре, Джей-Зи и Дидди сделали хип-хоп многомиллиардной индустрией
В начале превосходной книги «Большая расплата» автор Дэн Чарнас замечает, что Гарлем был родиной Александра Гамильтона – человека, который фактически заложил основы американской финансовой системы (а позднее вдохновил авторов самого успешного бродвейского мюзикла десятилетия). С тех пор в районе появилось немало специалистов по тому, как делать деньги и хвастаться ими. Комбс-старший может похвастаться внушительным количеством проведенных сделок – разнообразных и далеко не всегда законных. Он зарабатывал деньги как таксист, владелец бара, управляющий компанией проката лимузинов и распространитель наркотиков. Компаньон наркобарона Фрэнка Лукаса (по мотивам его биографии в 2007 году сняли фильм «Американский гангстер», главную роль сыграл Дензел Вашингтон), Комбс иногда приводил маленького сына в дом Лукаса. (Делиться Дидди не любил уже тогда. «Моей дочери приходилось оттаскивать его от игрушек», – однажды сказал Лукас.) [63] Хотя Мелвин Комбс умер, когда Дидди было совсем мало лет, отец произвел на сына неизгладимое впечатление.
«Я очень рано понял, что оттуда только два пути: в тюрьму или в могилу, – объяснил рэпер в 2013 году, рассказывая о жизни отца. – Поэтому я стал работать еще упорнее… У меня, как и у него, менталитет воротилы» [64].
Комбс не так привлекал внимание по сравнению с Лукасом: тот однажды бросился в глаза федералам, придя на бой Мухаммеда Али с Джо Фрейзером в шиншилловой шубе в пол за 100 тысяч долларов, – но яркую моду любил, за что получил прозвище Красавчик Мелвин. Современник Комбса-старшего Диллард Моррисон-младший говорит: «Сын пошел в него. [Мелвин] был безупречен. Всегда с идеальной прической. Среди парней он всегда выделялся тем, как держался на людях» [65].
Несмотря на трудности, выпавшие ему в раннем детстве, Комбс-младший с нежностью вспоминает то время. «Мне повезло, что я родился в 1969-м, – сказал мне Дидди в 2014 году. – В 1970-е, на которые пришлось мое детство, я воспитывался на музыке и атмосфере тех лет, а потом наступили 1980-е, и я повзрослел, слушая хип-хоп» [66].
Детство Комбса прошло в Эспланад-Гарденсе – комплексе доступного жилья неподалеку от конечной станции метро «148-я улица» в Гарлеме всего в десяти минутах езды от вечеринок Герка на Седжвик. Дидди растили бабушка и мама Дженис, которая быстро поняла, что сыну нравится быть в центре внимания. Поэтому уже в два года он появился в телерекламе Baskin Robbins; позднее его снимали для журнала Essence вместе со звездой мюзикла «Виз» Стефани Миллсом [67]. Когда Дидди пора было идти в среднюю школу, Дженис перевезла семью в Маунт-Вернон, пригород Вестчестера, где жили люди со средним уровнем доходов [68]. Подростком Дидди продолжал интересоваться модой и продавал рубашки и галстуки в «Мейсиз»; одно время он также подрабатывал доставкой газет. («Я не ограничивался одним маршрутом, – объясняет он в рекламе Cîroc. – Я взял себе четыре».) [69]
Его страшно раздражало, что новые белые жильцы в Маунт-Верноне не приглашали его поплавать в бассейне, поэтому он выклянчил у матери свой собственный – больше того, что был у соседей. Так его дом стал местом, куда хотели попасть дети всех рас [70]. Дидди и дальше пользовался популярностью, когда поступил в Академию Маунт Сент-Майкл, католическую школу в Бронксе на границе округа, – там он стал звездой местной футбольной команды. Друзья заметили, что он всегда ходил с выпяченной грудью, и дали ему прозвище Паффи («Напыщенный»). Он помог школьной команде выиграть чемпионат дивизиона, но в год выпуска сломал ногу, и его карьера завершилась преждевременно. «Эту мечту пришлось отложить, – говорит он. – У Господа на меня были другие планы» [71].
* * *
Граница культурных и экономических реалий Гарлема и Бронкса в 1970-е проходила не только по узкой реке, разделяющей два района. В Бронксе все стало так плохо, что собственники нанимали мелких уголовников для поджога своих домов. Нередко они выкладывали за это всего по пятьдесят долларов, надеясь получить прописанную в страховке шестизначную сумму (эта участь постигла первый родной дом Старски [72]). Один такой пожар в 1977 году было хорошо видно со стадиона «Янки» во время игр Всемирной бейсбольной серии. Работавший на матче комментатор Говард Коселл выдал в эфир крылатую фразу: «Бронкс сгорает от напряжения, дамы и господа».
В то же время Гарлем сохранял исторический статус неформальной столицы черной Америки – здесь были театр «Аполло», Майя Энджелоу [73] и гарлемский ренессанс [74]. В этом же районе жила и работала гангстерская элита вроде Фрэнка Лукаса и его коллеги рангом пониже.
Деньги в Гарлеме лились рекой, и это были доходы не только от наркобизнеса, но и от неофициальной (и незаконной) общегородской лотереи, известной как игра в числа. Игроки нацарапывали на клочках бумаги трехзначные числа, предположения выигрышного номера, и передавали их курьерам. (Выигрышное число зависело от района: его могли взять из опубликованных результатов скачек – например, последние три цифры общей суммы ставок на треке в обозначенный день.) Гарлем был бурлящим центром этого неформального экономического механизма: в определенный момент в нем было задействовано около сотни тысяч человек, из-за чего число арестов выросло до восьми тысяч за год [75].