Сердце офицера

– Вы глумитесь.
Её выканье его забавляло равно в той же степени, что и раздражало.
– Нет. Ни разу. Я на самом деле хотел с тобой договориться, предложить помощь. Даже в той же эвакуации машины, – о том, что он отдал соответствующее распоряжение и несчастную «Ладу» уже доставили на знакомую станцию техобслуживания, мужчина говорить не стал. – Вижу, тебе она не нужна. И правда, зачем что-то обсуждать с кем-то?.. С виновником ДТП? А вот тут спорный вопрос, детка. Позволь-ка полюбопытствовать и узнать, что ты делала ночью на трассе? Хотя нет, не говори. Неинтересно. Куда ты ехала и зачем – твои заботы. Адекватные водители, соблюдающие элементарные правила безопасности, никогда не остановятся ночью, в дождливую погоду перед поворотом, потому что вероятность заноса встречной машины довольно высока. Ты говоришь, что я был пьяным. Не факт. Как и не факт и то, что ты, находясь под воздействием ранее принятого спиртного, поругавшись с парнем-мужем-любовником, не схватила ребенка, не прыгнула в машину и не понеслась в ночь. А по дороге тебя раскемарило, и ты остановилась где ни попадя.
– Чтоо? – от возмущения у неё округлились глаза. – Я не пью! Я кормлю грудью!
– Я видел.
Алый рот, на котором, к сожалению Громова, красовались несколько ссадин, открылся от негодования. Оля собиралась и дальше продолжить возмущаться, но не нашлась, что сказать. Выдохнула и снова покачала головой, мысленно продолжив нелицеприятно о нем отзываться.
Громов же продолжил наблюдать за ней. Боковым зрением он присматривал за Сашей. Та села на попу и начала крутить в руках книжку, потом потянула её в рот, решив попробовать на вкус.
– Вы несете бред, – негромко, явно сбавив пыл, сказала Оля через небольшую заминку. – Вы сейчас меня пытаетесь запугать! Так?
– Мне это надо?
– Не знаю, – мотнула она головой. – Вы виновник аварии, вы…
– За рулем был мой водитель, – не моргнув глазом, соврал Громов. – Что там полагается по закону в таких случаях? Штраф?
– Я пострадала и…
– Это надо ещё доказать, Оля.
Вот теперь до неё окончательно дошло, что произошло. И что происходит сейчас. И даже то, как, возможно, будут развиваться события дальше.
Девушка откинула в сторону одеяло и свесила ноги. Здоровой рукой уперлась в матрас, наконец, оставив халат в покое. Халат оказался не длинным. Колени кое-как прикрывал.
Петр напрягся. Голые женские ноги и в Арктике голые женские ноги. Ничего особенного. Красивые колени, изящные тонкие икры. Сами стопы тоже небольшие. Тридцать шестой – определил Громов. На пальчиках изящный голубоватый педикюр. Ничего броского, вызывающего.
Этой девушке и не надо прилагать особых усилий, надевать кричащие и яркие наряды, чтобы зацепить мужские взгляды и вызвать женскую зависть. Бывают такие девушки, про которых мужики между собой говорят, что куночка у них медом намазана. И представители сильного пола летят на них, теряя ориентир, здравый смысл и прочие доблести, в том числе материального плана.
– Что вы имеете в виду? – вкрадчиво и уже более осторожно спросила она.
В её голосе появилось недоверие. Ушел лишний пыл.
Петр ненавидел давить на женщин и разговаривать с позиции силы. Ни физической, ни моральной. Но иногда иначе не получалось.
Это как пощечина при истерике. Когда уговоры совершенно бессмысленны. Так и тут. Оля вбила себе в голову, что ей нужна справедливость, какой бы та ни была и как бы ни выглядела.
– Хочешь услышать сразу про негативный сценарий, Оля? Ок. Я не против. Итак, что мы имеем. За рулем сидел мой водила Сергей. Экспертиза покажет, что в его крови нет и намека на алкоголь. Проверят сиденье. Сидел на нем, естественно, и я. Машина-то моя. Это логично. Далее… Погода сыграла с нами злую шутку. Даже если предположить, что ты, – он сделал на последнем слове ударение, – докажешь, что Сергей виновен в аварии, его не посадят. Слетят погоны у парня, заплатит штраф. Получит условный. Парню карьеру на корню зарубишь.
Естественно, ни о какой подставе Сереги не шло и речи. Парня он даже втягивать не будет. Хотя и не сомневался, что тот без проблем подпишется.
  
Глава 6
 
Слова Петра произвели на Ольгу впечатление. Девушка побледнела, занервничала. Чтобы скрыть нервозность, она встала.
Вот.
Что он и хотел.
Наконец-то мужчина смог её нормально рассмотреть.
Вчера мешало пальто, и общая атмосфера не позволяла полюбоваться женским телом.
Халат не скрывал формы Оли. При таких природных данных надо умудриться испортить себя. Обтекаемая, шикарная. Других слов у Петра не нашлось.
У них в штабе тоже работали красивые девочки. Куда без них. Даже в армии они нужны. Необходимы, сказал бы Петр. Гостей встретить, в сауну сопроводить. Если девочки хорошо старались, то и звезды им на плечи хорошо ложились. Плавненько так. Регулярно. Как и их ножки на плечи некоторых особо любвеобильных товарищей.
Петр относился к ним, как к рабочему инструменту. Ни одна красивая и уважающая себя девушка не пойдет в армию. Его могут снова обвинить в шовинизме, пусть попробуют. Будет у него дочь – ей лучше даже не заикаться ни про полицию, ни про армию.
Сам он девчонок не ломал. Неинтересно было. Надя удовлетворяла все его потребности в сексе и поддерживала любые эксперименты. Сама часто шалила.
Другие мужики, наделенные нехилой властью, не признавали слова «нет». И если наталкивались на него, то вели себя агрессивно. Во всех планах. В ход шло всё: угрозы, шантаж, моральное насилие. Почти никто не выдерживал. Если у девочек не было протекции сверху, считай, прогнут. Замужем, не замужем – значения не имело. Имеешь красивое личико, сексуальную задницу, пришла работать в мужское логово – будь готова задницу подставлять.
Громов, которого распирало изнутри, наблюдал за Ольгой, выцепая каждую деталь и сожалея, что под халатом имелась довольно плотная сорочка, мешающая в полной мере рассмотреть то, что жаждал увидеть Петр.
А жаждал он увидеть всё.
Его интерес к этой блондиночке возрастал с каждой минутой. Было в ней многое, что цепляло. Нехило так.
Он мысленно усмехнулся. Что, Громов, была бы твоя воля – прямо сейчас девочку разложил бы?
Разложил бы…
На спинку. Или на бочок. Чтобы не травмировать руку. Он даже аккуратничал бы.
Наверное…
В штанах ощутимо потяжелело.
Оля налила себе воды, встав спиной к Громову.
Надо же… Какая яркая демонстрация его неприятия! Петр напрягся.
Неужели и он столкнулся с тем самым роковым «нет»?..
Понравилась ему Оля. Зацепила на уровне инстинктов, взбудоражила в нем хищника. Он к ней пришел с открытой душой… Ладно, почти с открытой, готовый договариваться и оказывать посильную помощь, а Оля взбрыкнула.
Что, рожей не вышел?
– Я не верю вам, – сказала она, не поворачиваясь и допивая воду.
– Твоё право, – спокойно отозвался Петр, зафиксировав, что Саша продолжала возиться в манеже.
– И не верю, что водитель ваш был за рулем, – выдохнула она, наконец, поворачиваясь к нему.
От воды её губы увлажнились, поблескивали. Это тоже генерал оценил.
Оля возвращаться в кровать не спешила. Встала, уперевшись в боковину кровати и тумбочку.
– И на это тоже твоё право. Я тебе расклад дал.
– Какой расклад? Вы пытаетесь выгородить себя и…
– Оль, – грубовато обрубил её Петр, подозревая, что сейчас пойдет повторная волна, – вчера ты произвела впечатление неглупой молодой женщины. Давай ты его не будешь портить.
Ольга задышала глубже, отчего её тяжелая грудь колыхнулась.
С этой женщиной невозможно разговаривать, не акцентируясь на её физиологии! Млядство какое-то!
– Вы уже решили все за меня? Так ведь? – негромко проговорила она, яростно сверкая глазюками.
Петр наигранно шумно вздохнул и направился к ней. Оля мгновенно насторожилась. Не надо знать физиогномику, чтобы понять, какое отторжение и яростное желание удержать мужчину на расстоянии она испытывает.