За семью замками. Внутри

И этот — физический — тоже без лишних вопросов и сомнений. Зато с огромным желанием.
Лепетала там что-то про справку, а сейчас даже не соображает, кажется, что он же может и без презерватива… Ему не страшно. Она явно чистая. Во всех смыслах. А он…
Ему тупо так будет приятней. Да и вовремя выйти — не проблема. По молодости всякое бывало. Ни одного спиногрыза. Вроде бы.
Но сейчас все же, наверное…
Костя прижался к полуоткрытым губам Агаты, продолжая стимулировать членом, подключая пальцы… Чувствовал, что ей это очень нравится. Она раскрывается сильнее, подается навстречу, сжимает уже не плечи, а бока, в себя направляет…
Но он не торопится… Ждет, когда ее накроет. Знает, что ей хочется удовольствия, а не проникновения. Просто она пока еще сама не разбирается в этом.
Оно — ее первое удовольствие, происходит довольно быстро…
Агата выгибается, выдыхает, глаза распахивает, а Костя целует — уже в шею, убирая от промежности руку, давая немного в себя прийти…
Дожидается, когда она опускает взгляд, смотрит на него… Вся в тумане… Вся в удовольствии…
— Лучше, чем самой? — кивает, отвечая на его бесстыжий вопрос, сама тянется к его губам, целует, параллельно пуская руки по бокам вниз — к торсу и ниже…
Она не побоялась сжать, скользнуть, несомненно, чувствуя пальцами собственную влагу… И ею тоже — не брезгуя и не пугаясь, вести по длине, распределяя, углубляя поцелуй…
Наверное, думала, что они поиграют вот так — баш на баш. Он ей, она ему, но у Кости были другие планы. Ему правда надоело дрочить. И даже с ее помощью. Поэтому…
Он на какое-то время отстранился, достал из кармана оставшихся на полу джинсов презерватив, отбросил фольгу, раскатал все под таким же пристальным взглядом Агаты, снова приблизился, снова прижался головкой к промежности. Ей, наверное, сейчас уже хотелось полноценного секса далеко не так, как парой минут ранее, но она не пыталась ни тормозить, ни отказывать.
Обвила ногами бока, вжалась пятками в ягодицы, смотрела в глаза, приоткрыла рот, приглашая…
Им по-прежнему было влажно… А стало еще лучше, когда Костя опустился сначала к одной груди, втянул сосок, прикусил, отпустил, подул, лизнул, снова сжал не больно… Потом к другой…
Она откликается на ласки. Это хорошо.
Ее приятно ласкать. Это вообще замечательно.
Потому что он как-то отвык. Не был диким эгоистом. Но слишком давно имел дело с кем-то, чье удовольствие казалось первичным. Да в принципе прямо-таки важным.
— Погнали, что ли…
Оторвался от груди, вернулся к лицу. Шепнул в ее — по-прежнему открытые губы, как бы приглашающие…
Точно так же, как и раскрытые бедра…
Толкнулся коротко… Почувствовал, как она туго обхватывает головку… Немного сжалась… Самую малость. Вероятно, просто новые ощущения…
А ему не новые. Но пиздец приятные. Все таки после долгого флирта — тоже круто. Не так обыденно. Будто и сам дорвался. Хотя… Он же правда дорвался. Во снах у них с Агатой уже было. Теперь вот будет и в реальности.
Второе движение сделал чуть глубже… На третьем полностью уже не выходил — немного назад — сильнее вперед…
И снова… И снова… И…
В какой-то момент она зажмурилась, Костя оторвался, навис, кивнул, как бы спрашивая…
— Все нормально…
Агата замотала головой, говоря тихо, не сильно уверенно, но…
Костя вышел, посмотрел вниз…
Кровь была, но немного.
— Точно? — он дал ей еще один шанс, Агата им не воспользовалась. Потянулась губами к губам, подалась навстречу… Приняла в себя…
— Ты болтать сюда пришел? — шепнула, вызывая у Кости улыбку… А еще желание забить болт на благородство… Да и в принципе забить. Потому что он пришел не за разговорами.
Прижался носом к ее скуле, сделал еще несколько движений, чувствуя, что она напряжена, но позволяет… Пытается снова расслабиться, скорее всего отвлечься от боли…
Вряд ли резкой, иначе кричала бы… Вероятно, ей просто необычно и не очень приятно.
— Сможешь кончить дважды — цветочки подарю… — понемногу ускоряя темп и глубину проникновений, Костя шепнул, усмехаясь…
Чувствуя, что Агата делает то же самое…
Потом же она поворачивает голову, ждет, что он поймет — принцессе нужны поцелуи.
Их языки встречаются, девичьи пальцы вжимаются с силой в мужские ягодицы…
Она снова подается навстречу… Он опять ускоряется и усиливает…
Будто сам чувствует, как ее боль отступает…
Она чуть меняет позу, чтобы колени повыше — ей так комфортней… А в какой-то момент забывает о том, что они вроде как целуются, и начинает постанывать, тянет его язык, посасывая…
Так, что Косте очевидно: девочка очень хочет цветочки и снова кончить. Так сильно, что это безумно заводит.
Ее стоны и действия. Ее бесстрашие и откровенность.
То, что у нее получается поймать свой второй оргазм с того самого первого повсеместно болезненного раза. На сей раз с ним внутри.
И Костя улетает следом почти сразу, как она начинает сокращаться.
С чувством выполненного долга и огромного удовольствия.
Секс с пьяненькой Замочком даже круче, чем он представлял.
    
Глава 13
Костя полусидел-полулежал, забросил под голову руку, а на бедра — угол одеяла. Агата — рядом, на животе. Совсем без одеяла. Уткнувшись подбородком в ладони, изучая его… Пока он наконец-то окидывает взглядом ее спальню.
Пока не получил свое — ему было пофигу, кажется. А теперь интересно…
Прокручивая в голове случившееся, Агата чувствовала себя небывало хорошо. Не странно и не страшно.
Ей не было ужасно больно. Только момент прям остро-остро. А дальше — больше непривычно и туго. Но с каждым новым движением — все лучше.
И теперь он висит ей цветочки. Потому что она правда кончила дважды. Не имитировала и не играла. Просто в какой-то момент в сочетании ощущений стало резко преобладать растущее с каждым новым движением удовольствие. Немного мазохистское, наверное, потому что действительно ведь это не чистая приятность. Но слишком сильное, чтобы не накрыло волной.
Чувствуя, что очень хочется, Агата подползла поближе к Косте, уткнулась носом в его плечо, коснулась губами. Потом оттолкнулась, глянула в лицо.
Он оторвался от шкафа со старыми — еще отцовскими, а до этого его родителей — книгами, глянул на нее, вздернув бровь.
— Мерить будешь? — спросил, кивая на вполне заметный бугор под одеялом. Усмехнулся, когда Агата замотала головой, снова прижимаясь лбом к его плечу.