Злодейка

— Вспомнила, как сюда попала?
— Нет, Пётка! Чего привязался?
— Я не хочу, чтобы ты вспоминала.
— Это еще почему, — возмутилась я. Будь он более образованным магически, то мог бы такое устроить. Поэтому я даже струхнула.
— Тогда ты уйдешь домой.
— Конечно, уйду. Кто бы не пошел?
— Я бы с тобой остался, — Пётка очень проникновенно попробовал заглянуть мне в душу через глаза.
— Если я узнаю способ, как вернуться, могу забрать тебя с собой. Мои родители добрые, сдам тебя к ним.
— Правда, Енка? — ишь, сразу имя выучил.
— Да. Кстати, мать твоя — Оксенья. Она жива.
— Хорошо, — кивнул Петро, но радости особой не проявил.
— Не вижу счастья в глазах.
— Не хочу я к ней возвращаться.
— Это почему же?
— Да она будто душу мою высасывала, Енка. Тяжело с ней. Бывало утром встану, полон энергии, а она меня по макушке погладит, в глаза поглядит, а потом аж голова закружится, сил нет.
Я решила не скрывать от пацана истиной сущности приемной матери. На руку нам это его поведение. Но пока про его исключительные способности говорить не буду.
— Потому что Оксения — плохой человек. На самом деле ее зовут Нархаль. Это по ее душу мы в поход собрались.
Пётка молчал. Я и не настаивала. Улеглась поудобнее да уснула. Снился мне волнующийся Ольвин и опухшая от слез Анька. Привиделись даже обеспокоенные родители. И все на меня глядят. Жуткий сон.
Разбудил меня Марс, когда пытался положить мне на голову свою куртку.
— Ты чего делаешь, убить меня задумал? — разгневалась я.
— Гарелий с тобой! Еночка, я же лицо твое красное накрыть от солнца хотел, вон уже кожа ободралась. Того и гляди, волдырями покроется.
И правда. К лицу прикоснуться невозможно. Горячущая боль обжигала и пальцы и лицо. Вспомнилась охлаждающая помазка с уроков алхимии.
— Пётка, — позвала я пацана. — Хочешь же стать могучим волшебником?
— Ага, — кивнул Петро.
— Нужно мне несколько травок. Знаешь хоть какие-то?
— Ага, — снова кивнул пацан. Тоже, кстати, с красным лицом.
— Иди вон в тот лес и нарви травы, с запасом! Мало ли, пригодится. Нужна мята, по запаху приятно-острому поймешь, листья еще такие морщинистые у нее, уголки закругленные.
Пётка кивнул.
— Шалфей нужен. Полукустик с вытянутыми нежно-синими и фиолетовыми цветочками. Ищи именно молодую поросль. Понял?
Пётка кивнул.
— Тысячелистника побольше нарви. Растение с мелкими белыми цветочками в одном зонтике вместе собранные. Зонтиков много. Листочки на зазубренный меч похожи. Этого хватит. Запомнил?
Пётка кивнул.
— Что ты тут киваешь, шуруй давай бегом. Только на лихо лесное не наткнись!
— Там лихо лесное бывает?
— Меня же ты нашел.
— Ааа, — Пётка догадался, о чем я пошутила.
Стоило пацану скрыться из виду, как началась немая борьба за мое внимание меж полозом и носителем небесного имени.
Драк пытался покорить интеллектом, а Марс просто пытался.
— Енина, я бы хотел продолжить наши занятия по магии, я чувствую, что с тобой становлюсь сильнее.
— Это же только пока артефакт с тобой.
— Я тоже с тобой становлюсь сильнее, — Марс зачем-то поднял бревно, на котором недавно сидел Пётка, прямо над головой.
— Поразительно, — заявила я. Но Марс не понял сарказма и принял это за комплимент.
— Вот, а что бы ты без нас делала?
— Действительно, — даже обиделась я. — Как же без тебя-то я бы бревно над головой поднимать стала?
— Вот-вот, — заверил Марс. Драк откровенно смеялся. Видимо, уверился, что Марс ему не конкурент.
— А принеси еще бревен для костра, — уже ласково я попросила погарельца. Тот и рад услужить.
Остались мы один на один с полозом.
— Хитро ты их всех, Енина, разогнала, — он придвинулся ближе, томно проглатывая слова. — Знай я о твоих намерениях, все равно не поверил бы тебе. Чего хочешь, Ена? — уже с полуулыбкой и без томности в глазах спросил Драк.
— Я уж подумала, ты совсем пустоголовый, — я облегченно выдохнула. — Кто знает, где ты прячешь свой артефакт?
— Никто.
— Кто-то знает как он выглядит?
— Ни единой души.
— Я боюсь, что за нами будут охотиться. Вдвойне активнее, чем за остальными. У нас Пётка и твой артефакт.
— Пётку как нибудь защитим, а вот артефакт вряд ли кто-то сможет найти.
— Хм, да ты бросил мне вызов!
Мы немножко поулыбались друг другу.
— Знаешь что, Драк. Я Пётку с собой заберу, когда возвращаться буду.
— Нет, Енина. Я не позволю тебе забрать единственного нормального чародея, который живет в нашем мире. Это редкость.
— Хочешь под себя его воспитать? — разгневалась я. — И вить из него веревки, как заблагорассудится?
— Неужели ты другим заняться решила?
— Меня, в отличие от тебя, власть не интересует. Единственное, к чему я стремлюсь, величие, которого не достиг ни один волшебник. Я мечтаю владеть магией во всех ее проявлениях, чтобы волшебники разных направлений обращались ко мне за помощью. Чтобы мое имя произносили с благоговением не только люди и их короли, но и главные маги.
— Это ли не власть, Енина? — как у дуры спросил Драк.
— Я не хочу принимать мировых и правительственных решений. Я хочу просто быть важной! А у Пётки нет семьи! Я могу помочь ему. Научить колдовать, дать семью.
— Это ты-то семью можешь дать?
— А что не так? — мои глаза разгорались от злости.
— Во время гипноза ты разговариваешь иногда. Я слышу обрывки твоих фраз. Ты же не способна на любовь!
— Обрывки фраз? Серьезно? Это не отражает полной картины моей жизни! Да и кто ты такой, чтобы судить меня!
Мои руки заполыхали, волосы утяжелились, в них тоже разгоралось пламя. Я уже почти вся разгорячилась. Драк в бешенстве тоже притянул к себе природный мусор вроде ветвей, камней, листьев. Вот-вот на меня обрушит. Но я не боюсь, спалю это все к дреяггху!
— Бе!
На сцену вышел барашек. Маленький, жуткий, как будто бы знакомый мне. Стихии внутри нас потухли. Очень странный барашек сказал:
— Бе!
Драк стал превращаться в змея, огромного, глазастого, клыкастого.
— Ты хочешь сожрать этого барашка?