Любовь-война

- Спорим? – он протягивает мне раскрытую ладонь.
- На что? – хитро щурюсь.
- Ммм… – друг поднимает глаза в небо, а затем щелкает пальцами и изрекает. – Давай на пробежку по двору в труселях?
- Вот ты дебил! – восклицаю я, отрицательно мотая головой.
- Слабо, да? Я так и знал.
Вот черт! На слабо я всегда ведусь, это для меня, прям как красная тряпка для быка. Но светить трусами на весь лагерь…
- Ладно, Крис, я же тебя знаю, ты только кулаками махать горазда, а на реальный трэш решиться не можешь, - подначивает подлец.
- Ладно, по рукам, - не выдерживаю я, хлопая его по ладони.
Шульц довольно посмеивается. Еще бы, опять развел меня на какую-то авантюру. Ну ничего, послезавтра я сделаю все, чтобы выиграть, и буду угорать во все горло во время его мини-стриптиза.
Мы подходим к домикам, чтобы умыться перед ужином, и тут я неожиданно вспоминаю про чересчур любезное общение Андрея с Ариной.
- Слушай, бро, а ты чего к Нарьяловой в доверие втираешься? Разыграть ее хочешь, да? – с любопытством интересуюсь я.
- Нет, с чего ты взяла? – он непонимающе хмурится.
- Ну как… Ты просто ей так улыбался на площадке… Вот я и подумала, что ты подшутить над ней хочешь, - отзываюсь я. – Ну типа, как с Алехиной было, помнишь?
- Не, Крис, я уже из этого вырос, - смеется друг.
- Да брось, эта Нарьялова – та еще фифа. Давай, может, шлепки ей клеем измажем? Или паука в постель подбросим?
- Не, - отмахивается Андрей. – Не охота. Да и нормальная она вроде девчонка, чего к ней цепляться?
С этими словами Шульц дружески хлопает меня по плечу и уходит в мальчишеский домик. А я стою на месте, гипнотизирую взглядом его удаляющуюся спину и мучаюсь одним единственным вопросом: с каких это пор писклявые пигалицы в дурацких платьях стали для него «нормальными девчонками»?!
    
Глава 11
Кристина
 
Кажется, мои соседки меня ненавидят. Все время замолкают, когда я захожу в комнату, и одаривают такими взглядами… Ну, не знаю, будто я всех их родственников перемочила. Разговаривают со мной, только если я к кому-то конкретно обращаюсь, а уж эти их шепоточки за моей спиной… Чувствую, они мне уже все косточки перемыли.
Но на самом деле это взаимно. Я и сама терпеть не могу этих глупых куриц. Чем дольше мы живем вместе, тем лучше я понимаю, что мы с ними совершенно из разных миров. Их разговоры, которые мне иногда ненароком случается подслушать, такие нудные и тупые, что прям блевать тянет. Они обсуждают шмотки, косметику и знаменитостей, то и дело сыплют словами, которых я не понимаю, типа «хайлайтер», «праймер» и «патчи», а еще спорят, кто самый симпатичный мальчик в лагере.
И, как ни странно, курицы почти всегда сходятся во мнении, что это Шульц. Нет, я, конечно, всегда знала, что Андрей – вполне себе ничего, но чтоб прям самый симпатичный парень в лагере… Хотя, возможно, эти клуши и правы. Друг хорошо сложен, а еще он гораздо выше всех наших ровесников. Да и глаза у него обалденные: большие, яркие, цвета сочной летней травы. Немудрено, что девчонки считают его красивым.
Признаться честно, когда я впервые услышала, как Лиза Перемыкина и Даша Орлова говорят о том, что с удовольствием стали бы встречаться с Шульцем, меня аж перекосило. Что значит встречаться?! Нам ведь всего по тринадцать, разве кто-то заводит отношения в таком возрасте?!
Но спустя почти неделю пребывания в лагере выяснилось, что еще как заводят: только в нашем отряде образовалось три парочки! К счастью, Шульц в их число не входит. Он вообще держится довольно обособленно, но я не могу не заметить, что как раньше общества девчонок друг уже не избегает…
Один раз видела, как после ужина он прогуливался с Ариной Нарьяловой. От этого зрелища я чуть не позеленела. Что Андрей забыл в обществе этой жеманной куклы?!
Однако, подумав, я успокоила себя мыслью, что, наверное, она сама к нему привязалась, а он из вежливости не стал слать ее лесом. Шульц он ведь такой, притягивает людей как магнит.
Излив на страницы дневника наболевшее, я закрываю его и прячу в тайник. Соседки-курицы того и гляди вернутся с ужина и начнут собираться на первую в этой смене дискотеку. Они весь день о ней без умолку трещат, будто это не банальные танцульки под попсовую музыку на пятачке, а настоящее светское мероприятие.
Первой в комнату заходит печальная Марина. Хотя, стоит отметить, что сегодня от ее былой меланхоличности не осталось и следа: щеки горят лихорадочным румянцем, глаза поблескивают, уголки губ подрагивают в улыбке.
- Марин, ты чего какая довольная? – с подозрением глядя на нее, интересуюсь я.
- Ну как? Дискотека же сегодня, - слегка тушуясь, отвечает она.
И эта туда же. Чего они все с ума-то от этой дискотеки посходили? Подумаешь, танцы… Что в этом такого прям интересного?
Постепенно комната наполняется девчачьим смехом, приторным ароматом ванили и визгливым хохотом – соседки собираются на дискач, как на прием к английской королеве. Примеряют разные наряды, ярко красятся и по сто раз спрашивают друг у друга совета, как им лучше уложить волосы.
Громко фыркнув, откидываюсь на подушку и от нечего делать принимаюсь отбивать от стенки волейбольный мяч. Мне всего этого безумия явно не понять. Юбки, едва прикрывающие зад, блестки, стразы, кислотные блески для губ – не мое это. От слова совсем.
- Кристин, а ты на дискотеку в чем пойдешь? – раздается высокий голос Арины Нарьяловой.
- Ну уж точно не в платье из дерьма единорога, - иронично отзываюсь я, намекая на ее глупый наряд.
- А в чем? – она проглатывает мой сарказм, сделав вид, что не заметила его.
- Да прям вот в этом, - окидываю себя взглядом.
А что? По-моему, я нормально одета. Черная кепка козырьком назад, просторная футболка с надписью «Slipknot» и рваные (так задумано) джинсовые шорты – чем не прикид для танцев?
Соседки обмениваются многозначительными взглядами, но от комментариев вслух воздерживаются. Знают, что мне не составит труда общипать им перышки и разукрасить их лица парой-тройкой синяков.
Когда размалеванные девчонки, сбившись в нервозно хихикающую группку, наконец покидают комнату, я беру в руки телефон и звоню маме для ежедневного отчета. Как дела, что ела, где была, подружилась ли с девочками – стандартный список вопросов моей родительницы, на которые мне каждый вечер приходится отвечать.
Надо сказать, мои доклады не отличаются разнообразностью, и изо дня в день я повторяю маме практически одно и то же. Но это вовсе не потому, что моя жизнь в лагере однообразна, просто я не привыкла делиться с предками подробностями. Не такой я человек.
Попрощавшись с мамой, выхожу на улицу и тут же замечаю на пятачке уйму народа. Похоже, растрясти кости на сегодняшней дискотеке решила вся смена. Тут и мелкие одинннадцатилетки, бегающие друг за другом, и вальяжные старшаки, втихаря от вожатых прикладывающиеся к спиртному.