Верни нас
— Сегодня закончим, — заметив меня, ко мне подошёл один из рабочих, дежурно улыбнувшись.
— Я вижу, — кивнула я. — Спасибо.
Мне нравилось, во что превратился ресторан внутри. Светлые стены, деревянные декоративные балки на потолке и стенах…
— Анастасия Сергеевна, — позвали меня от дверей. — Тут девушка просится к вам. Впустить?
— Девушка? — я направилась к главному входу, и с каждым шагом последующий давался мне труднее.
Первой мыслью было, что пришла Оксана, узнав, что я пробую себя в роли ресторатора. Второй мыслью, что кто-то пришёл узнать про вакансии.
Но — нет.
Стройная блондинка, скептично осматривающая покрытые строительной пылью окна, в работе точно не нуждалась.
— Что тебе нужно? — сухо спросила я, остановившись в паре метров от незваной гостьи.
— Поговорить, — коротко кивнула она. — Желательно наедине. Ты… узнала меня?
— Узнала, — не стала отрицать я.
Сложно забыть лицо той, которую я ненавидела не меньше Глеба. Её образ отпечатался в памяти так же остро, как и сухие фразы Глеба в тот день, когда я застукала их вместе.
Глава 38— А разве есть о чём? — я едва сдерживала клокотавшую в душе злость.
Зачем она сейчас пришла ко мне? О чём, чёрт возьми, хочет поговорить? Если о Глебе — то пусть забирает его! Я, вроде как, не претендую!
— Ты удивишься, — тихо отозвалась она, делая шаг мне на встречу. — Просто дай мне несколько минут. Если не захочешь слушать дальше, как я начну — я сразу уйду.
Первым порывом было выставить её вон. Зачем мне что-то слушать? Что она может мне сказать? Что любит Глеба? Или вообще, у них там семья, любовь и прочее… А может, мне и нужно это услышать?
Мысль была такой острой, что я не стала ей сопротивляться, сухо кивнув бывшей любовнице Глеба. А может и действующей. Не зря же она пришла…
Чёрт… да она из Москвы за ним сюда притащилась!
Возможно мне действительно это нужно сейчас — выслушать его любовницу, чтобы перестать сомневаться в собственном решении и навсегда вычеркнуть Глеба из сердца. Пока же я, словно собака на сене, днём запрещала себе даже мимолётно думать в его сторону, в то время как ночью память сама мне подсовывала связанные с ним воспоминания. Всегда только хорошие. И не всегда приличные…
— Проходи, — встряхнув головой, я открыла дверь кабинета, который предназначался для меня, как только ресторан заработает.
— Спасибо, — проскользнула она внутрь, осматривая светлые стены, небольшой диванчик, пару стеллажей и угловой компьютерный стол с удобным креслом.
Я же придирчиво смотрела на неё.
Красивая, этого было не отнять. А ещё подлая. Я прекрасно помнила, с каким лицом она на меня посмотрела, когда мы впервые встретились.
Как она тогда сказала? Как неудобно получилось? Действительно, неудобно. Она ведь сразу поняла тогда, кто я такая. Значит, о наличии у Глеба жены прекрасно знала. Что, впрочем, не помешало ей спать с ним.
— Так и зачем ты пришла? — я осталась стоять в дверях, в то время как сама девушка осторожно присела на край дивана.
— Может, присядешь? — попросила она меня, но стоило мне чуть прищуриться, как она и без слов поняла мой ответ. — Я — Екатерина, можно просто Катя.
— Моё имя тебе известно, — я медленно выдохнула и скрестила руки на груди. — Что тебе нужно?
— Это тяжелее, чем я думала, — она нервно усмехнулась, откинувшись на спинку дивана. — Я жена Никиты. Никиты Воронцова, друга Глеба, — пояснила она.
Мне стало противно от услышанного. Господи, это же как нужно низко пасть! Я не понимала ни Глеба, ни жену Никиты. Это же верх лицемерия какой-то!
— И ты боишься, что я расскажу твоему мужу о…
— Господи, нет! — Катя поспешно перебила мою единственную мысль о цели подобного визита. — Не было никакой измены! Ни в тот день, ни до него, ни после, — чётко произнесла Катя. — Сама подумай. Никита же был там, когда ты пришла. Или ты думаешь, что он стал бы так спокойно на всё реагировать, застукай меня со своим другом?
— Я не понимаю, — устало выдохнула я.
Я помнила, как вошла. Как испугался Никита, как Катя отошла от Глеба… какие ещё варианты могли быть? Кто знает, может тогда у Никиты с женой был сложный период. Или вообще, поженились они позже. Вот и причина отсутствия праведного гнева! Да и вообще…
— Бред какой-то, — встряхнув головой, я выжидающе посмотрела на девушку. — Зачем ты пришла? Это Глеб попросил обелить его? Если так, то он зря старается. Или…
Мысли метались в голове, я пыталась выстроить логическую цепочку, но никак не могла ничего понять. Больше у меня вариантов, зачем я понадобилась этой Кате, просто не было.
— Глеб с Никитой сейчас загородом, кушают шашлык и ждут меня, — бросив взгляд на наручные часы, Катя слегка наморщила нос. — Опаздываю.
— Я не задерживаю, — искренне ответила я ей, сделав шаг в сторону от двери. — Всё равно не понимаю, зачем ты…
— Глеб рассказал тебе про аварию, верно? — Катя сделала вид, что не поняла мой намёк.
— Да, — не стала я отрицать очевидное.
— Вот только он тебя немного обманул со временем, — Катя понизила голос. — Всё это произошло семь лет назад.
— Бред, — я прошла к своему столу и села на стул, почувствовав лёгкое головокружение.
Этот разговор выматывал меня сильнее, чем я могла себе представить.
— Настя, вспомни, пожалуйста, — Катя шумно выдохнула. — Как не могла до него дозвониться, когда они только перебрались в Москву. Как звонила Никите. Как Никита ссылался на кучу работы… Глеб же как безумный тебя любил. У него все мысли и слова только о тебе были. Он так мечтал, что скоро сможет перевезти тебя. Никита тогда смеялся, что семьями дружить будем. Они с Глебом на работе круглосуточно, а мы с тобой… не суть, — она покачала головой. — Он попал в аварию и запретил Никите говорить тебе. Сначала ждал, что скажут врачи. А потом… когда ему сказали, что шансов встать на ноги у него нет, он…
Я слушала Катю, и каждое слово отдавалось болью в груди.
Вспомнился наш разговор с Глебом на кухне, когда он рассказывал мне про аварию. Я же ещё тогда чувствовала, что он что-то недоговаривает. Так почему…
— Почему он не рассказал мне? — вырвался из меня вопрос.
Я не хотела верить. Не хотела, но… что-то щёлкало в голове, заставляя задуматься.
— Сейчас? — переспросила Катя. — Потому что дурак. Другого варианта у меня нет. А тогда, — девушка замолчала, с сожалением смотря мне в глаза. И как я не старалась, я не могла уловить признаков лжи. — Тогда он сглупил. Он решил поступить благородно и не связывать тебя на всю жизнь с инвалидом.