Ты вышел из тьмы
Поступок брата странным образом двойственно задел Стефана. С одной стороны отозвался болью в сердце, с другой оказался отчасти понятным. Аспер с детства отличался вспыльчивостью, легко делал выводы, быстро принимал решения. Как ни дружны были братья в старые времена, но всегда соревновались между собой. Ничего не знал старший брат о жизни Стефана. Но выводы сделал.
По дороге в Дом дивного бога, где можно найти Рюта Тарвита, Фолганд заглянул в управу к дознавателю. Быстро обрисовал ситуацию с братом, попросил придержать отчёт, пока не придёт время. Шаун показал наброски, и Стефан остался доволен. С точки зрения закона они могли зацепить ревнителей, но будет ли действовать гражданский закон к тому моменту или его полностью заменит суд Дивного бога и воля Рюта Тарвита.
Следующая встреча обещала быть менее приятной. Стефан не торопился, оттягивая момент разговора. Медленно прошёл по боковой улочке вдоль Дома Дивного бога, нашёл чуть приметную дверь и вошёл в узкий ход на лестницу. Несколько ступеней вниз, и он в полутёмном длинном коридоре, в самом конце которого такая же маленькая дверь, как при входе. Стефану приходилось наклоняться каждый раз, когда заходил к Тарвиту. Жрец-охранник пропустил мага, несмотря на положение ритуальной жертвы Стефан пользовался определённой свободой среди жрецов.
Кабинет Тарвита всегда поражал Стефана неумеренностью и эклектикой. Суровые серые стены, освещаемые лишь парой факелов и золото, вещи, украшенные драгоценными камнями. Во всем сквозила непреодолимая тяга ревнителя лика к роскоши. Он не мог позволить себе богатых одежд, но украшал пальцы перстнями, а серый плащ дорогими брошами. Лицо Рюта Тарвита приобретало спокойное и даже ласковое выражение только при взгляде на богатые подношения.
— Милый Стефан, что привело вас в моё скромное жилище?
От тона ревнителя лика начинало подташнивать. Стефан сжал кулаки, впившись ногтями в ладонь, чтобы не наброситься тут же и не размозжить голову Тарвита первой попавшейся золотой статуэткой.
— Когда вы отпустите брата?
— Удивительный вы человек, — он засмеялся. — Лорд Аспер хотел убить вас. Вы же его защищаете. Ну, да ваше дело. Мы никак не препятствуем свободе лорда, немного присматриваем, чтобы не наделал глупостей. И чтобы вы вели себя благоразумно, драгоценный Стефан. Сейчас как никогда необходимо строгое следование сделке.
— Вы решили добить Фолганд, отдав его под власть Кукловода? Он становится сильнее.
— Иногда мне кажется, что вы безумны, — воздев руки к небу взмолился Тарвит, перстни на толстых коротких пальцах блеснули в свете факелов.
Стефан поблагодарил судьбу, что его лицо не может выражать и половины обычных эмоций, иначе сейчас точно бы выдал себя. Кольцо старого Бертрана среди прочих обнаружилось на руке Тарвита.
— А что будет потом? — маг старался говорить спокойно. — Когда лики Кукловода опутают наш мир. Вы задумывались об этом?
— Оставьте свои бредни, — Тарвит заметно терял терпение. — Покровительство Дивного бога и власть ревнителей лика — спасение для Фолганда.
Стало ясно, что убедить в чем-то Тарвита невозможно, Стефан и не рассчитывал, хотел прояснить некоторые позиции. И тут нежданная радость — кольцо Бертрана нашлось. Как снять его с пальца жадного жреца, Стефан найдёт возможность.
— Хорошо. Я обещаю быть послушной куклой, — усмехнулся бы, но не мог, только спазмом дёрнулись губы. — Но за это вы перестанете давить на Аспера. Оставьте его в покое. Это наши с вами дела, брат не имеет к ним никакого отношения.
— Ой, как вы ошибаетесь, прекрасный мой. Землевладелец важная фигура для Фолганда. Так что ничего не могу обещать, — ревнитель уселся за стол, заваленный бумагами и драгоценными безделушками, выражение его лица гласило, что разговор окончен.
Стефан ощущал усталость после разговора. Общение с главным ревнителем лика выматывало не меньше, чем ритуал в крипте. Вроде бы недолго пробыл в покоях брата Рюта, а словно на дно мира спустился.
Он покинул нижнюю часть Дома Дивного бога и на воздухе ему стало лучше. Короткое лето закончилось, наступала осенняя прохлада, с пронизывающим ветром и частыми заморозками. Вдохнул холодный воздух, чистый от затхлости подвалов культа.
Следовало сделать ещё одно важное дело и Стефан, не откладывая двинулся на другу сторону огромного здания Дома. Там, находился вход в хозяйственные помещения культа. Уже подходя к дверям, Стефан столкнулся с большим количество гружёных повозок. Жрецам продолжали поступать подношения для Дивного бога. Бесконечная вереница низших слуг Дома тянулась в хранилища с поклажей.
Сосредоточившись, Стефан собрал силу воздуха и соткал вокруг себя новый образ, что мог отвести глаза людям из Дома. Незамеченным он спокойно прошёл вглубь склада и так же незаметно покинул его, но уже с небольшой ношей.
В продуманном им плане оставалось одно слабое место — не хватало человека, на которого можно было бы положиться. Вельду он не мог брать в расчёт, никогда и ни при каких обстоятельствах Стефан не допустит, чтобы она вошла в крипту, тем более в день исполнения сделки. Мысленно перебирал имена малочисленных знакомых своих и Бертрана, сотни раз прикидывал, но упирался только в дознавателя Шауна. Только Шаун знал немного больше о деле, чем остальные и был достаточно сообразителен, чтобы найти тайник во время ритуала. По описанию старого мага Фолганд догадывался, где следует искать вторую часть дневника — шесть шагов от алтаря, где совершали сделку, и упираешься в колонну с ликом Дивного бога, что всегда был немым в определённом смысле.
Значит только Шаун. К дознавателю решил идти позднее. Отправился к Вельде в трактир. Рядом с Бельчонком можно отдохнуть душой, набраться сил для противостояния ревнителям лика. Ворон встретил приветливо, болтал без умолку обо всем. Неуклюжий гигант восседал за столиком, вызвав у Стефана чуть заметное недовольство. Маг одёрнул себя, стоит ли переживать из-за Григора, которые теперь точно потерял Вельду после своей оплошности.
Зато глаза Бельчонка горят радостью при виде Стефана. Смотрит ласково, так и норовит коснуться маленькой ладошкой, пробежать пальцами по плечам или спине. Кровь от такого становится горячее и Стефан замечает, что вечный озноб уходит, не мучает больше. Не понимает маг, как мог жить раньше без неё. И как же хочется большего рядом с огненной девчонкой, а не только невинных ласк.
Приходится напоминать себе о Кукловоде, белых нитях, с жадностью впившихся в позвоночник. Следом отзывается воспоминание о первом ритуале и маленьком мальчике, которому жрецы-лекари резали спину, по живому, оставляя в сознании, иначе нельзя было. Не давали уйти в спасительное безумие или обморок. Вспоминал как с болью прорастали через нервы черви-нити. Нет, не может позволить, чтобы Вельда почувствовала такое, поэтому избегает опасных мыслей и желаний. Трудно отвлечься, но ради жизни Бельчонка готов себя связать, запереть навеки
Вельда заметила потемневший взгляд, просто взяла за руку, напоминая о реальности. Это у них становилось тоже своеобразным ритуалом. Вытаскивала из тьмы раз за разом. После усадила за стол, привычно кормила со счастливым лицом, разговаривала обо всём свободно. Все преграды между ними истаяли, растворились в доверии.