Мой любимый тренер

В этот момент замечаю лежавшие на столе ключи от машины.
Нет, к ней я точно не поеду. Так… по городу прокачусь, и все. Голову остужу, а то совсем закипела.
 
* * *
Через час бесцельных катаний по запруженным машинами улицам я все же сворачиваю в сторону дома Инги. Манит меня туда, ничего не могу с собой поделать.
Рыжая ведьма мастерски разбередила мне сердце, только и думаю, что о том, зачем она явилась. Что пыталась доказать?
Оно мне надо бесконечно ломать голову? В конце концов, я взрослый человек. Решаю выяснить все наверняка.
Так уж и быть, пусть она объяснит мне, зачем явилась и скажет все, что хотела. Я послушаю, а потом решу, что с ней делать.
Рулю к ее дому, параллельно размышляя, как построить разговор.
А когда подъезжаю, вдруг вижу, как возле ее подъезда паркуется еще одна машина. Наблюдаю, как из нее выпрыгивает Островский.
С ромашками.
В висках резко начинает стучать, до боли в пальцах сжимаю руль.
Что и требовалось доказать, мать вашу!
Так-то она не сходилась с бывшим, да? Пришла ко мне, с невинными глазами и соврала. Хватило же совести.
По-хорошему, можно разворачиваться и ехать обратно в офис. Но…
Я для этого слишком зол!
Нет, в этот раз я так просто не отвалю. Выскажу этой брехливой дряни все.
Выскакиваю из машины, иду вслед за Островским. А тот спешит к известному подъезду, никого вокруг не замечает. Подхожу к нему сзади как раз в тот момент, когда он нажимает кнопку домофона и просит елейным голосом:
— Инга, милая, открой, пожалуйста.
Хватаю его за шкирку, чтобы не убежал, и говорю в динамик:
— Да, открывай, Инга…
    
Глава 59. Борьба с вредителями
Геворг
— Э-э… Вы что там вдвоем делаете? — слышу из динамика обалдевший голос Инги.
— Поговорить пришли… — сообщаю ей деловито.
Трясу Островского за шкирку и тот поддакивает:
— Поговорить!
В какой-то момент мне кажется, Инга вообще не откроет, но через время все-таки слышу сигнал, обозначающий, что замок подъезда разблокирован.
— Пошли, — рявкаю на Островского.
И придаю ему ускорения, толкнув внутрь.
Тот вбегает, и когда мы оказываемся за закрытой дверью, пищит с надрывом:
— Ты что себе позволяешь?!
— Вперед, — командую строго.
И Островский идет к лестнице. Я шагаю за ним, слежу, чтобы не сбежал.
Когда мы оказываемся на нужном этаже, Инга уже стоит в дверях. Одета в те же джинсы и бежевую блузку, что сегодня утром. Сложила руки на груди и смотрит на нас вопросительно. При этом ни грамма вины в лице, это ж надо, какая выдержка.
Замечаю, как она возмущенно сводит брови у переносицы, и меня кроет окончательно.
— Как у тебя совести хватило? — спрашиваю, глядя ей в глаза. — Приходишь ко мне с блинами, заявляешь, что не сходилась с бывшим… А я в этот же день встречаю его у твоего подъезда с ромашками. Нормально это, а?
— Инга! — охает Островский, — Зачем ты ходила к нему с блинами? Лучше бы пришла ко мне, я бы оценил…
Смотрю на этого прыща на ровном месте и диву даюсь. Как увидел Ингу, тут же приосанился, осмелел, гордо держит свои ромашки. Наверное, думает, что я при ней не вытру им пол… Это он зря.
Островский тем временем продолжает:
— Милая, ну скажи ему, что у нас чувства…
Он протягивает ей ромашки.
Но Инга за цветами не тянется. Ее выражение лица неуловимым образом меняется, она больше на меня не смотрит, сосредотачивает внимание на бывшем муже и говорит с ошалевшим видом:
— Какие чувства? Ты о чем вообще?
— Известно, какие, — заявляет Островский с невозмутимым видом, снова прижимает ромашки к себе. — Большие чувства! Я как получил от тебя сообщение, сразу понял, они есть!
— Да, Инга, — выступаю вперед. — Скажи нам обоим, к кому у тебя какие чувства…
Глаза Инги круглеют в момент, она смотрит сначала на меня, потом на Островского и снова на меня.
— Сейчас скажу, — с этими словами исчезает в квартире.
Стою жду, очень уж интересно, чем закончится этот цирк. Островский тоже ждет, с надеждой поглядывает на дверь.
Инга очень скоро появляется и держит в руках… сковородку!
— А ну, иди сюда, гад такой! — кричит она на бывшего мужа.
Тот пятится к лестнице, держит цветы на изготовке, будто собрался ими защищаться, и пищит:
— Эй, ты чего? Совсем с катушек слетела?
Норовит сбежать, но не успевает. Инга преграждает ему дорогу и замахивается сковородкой, говорит строго:
— Быстро рассказывай Жоре, как ты вломился в мою квартиру полгода назад с вещичками! Ну?
И так уверенно говорит, будто это правда.
Наблюдаю за тем, как Островский нервно сглатывает и выдает:
— Инга, я же для нас старался! Семью нашу спасал…
— Нет никакой семьи! — шипит она. — И не было с тех пор, как ты ушел от меня к Вере! Уясни это себе уже…
Ее возмущенный вид наводит на мысль, что она все-таки не врет.
Так… Это что же получается… Ничего не пойму.
— Подождите, — выставляю вперед ладони. — Инга, объясни мне по-человечески, пока я был в Китае, ты сходилась с Островским или нет?
— Нет! — качает она головой.
— Тогда каким макаром я встретил его у тебя в квартире? У него были ключи! С женским брелоком, явно ты дала…
— Ничего я ему не давала! — пыхтит она с воинственным видом. — Он их спер, когда уходил от меня к своей любовнице с вещами. А потом забрался в мою квартиру без моего ведома, и в этот момент ты его там застукал. Вот как все было! Теперь тебе все понятно?
Нет, мне непонятно, причем совершенно.
Как можно залезть в квартиру к женщине и говорить, что у тебя с ней отношения?
Как можно всем вокруг наврать, что ты сделал ей предложение и вы скоро поженитесь, когда это и близко не так?
Как можно вообще думать, что бывшая жена к тебе вернется, когда ты унизил ее изменой и ушел к другой?
Это все не вяжется у меня в голове, и объяснить это можно только одним — у Островского, по всей видимости, поехала крыша.
Но главное я все-таки ухватил — не стала бы Инга махать перед этим тараканом сковородкой, испытывай она к нему хоть что-то, кроме ненависти.
Его готова гонять сковородкой, а вот мне принесла блины. Что называется — почувствуйте разницу.