Правда или борода

– Дуэйн, ты мне нужен… Я так тебя люблю, люблю…
Он напрягся, зарычал, словно сдаваясь, зарылся лицом мне в шею и укусил в плечо. Я снова взлетела в небеса, и на этот раз Дуэйн был со мной.
Мы крепко держались друг за друга, будто мир исчез и заново родился, и мы еще долго приходили в себя после этого полета на двоих.
    
Глава 22
Три самых печальных вещи на свете – это больные, мечтающие стать здоровыми, бедные, желающие стать богатыми, и вечный путешественник, говорящий: «Где угодно, только не здесь».
Э. Э. Каммингс
~ Джессика ~
– Можно вопрос? – спросила я, нарушив часовое молчание, заполненное прикосновениями, ласками и поцелуями.
– Конечно… – сонно и совсем не уверенно отозвался Дуэйн.
Мы лежали в обнимку, я – спиной к его груди. Я рассматривала камин напротив. Я была совершенно расслаблена, хотя правильным определением моего состояния было бы «истомленная»: парящая в мире грез, удовлетворенная до изнеможения, но слишком перевозбужденная, чтобы заснуть. И снова мне захотелось продлить это мгновение.
– У тебя всегда в бумажнике презервативы? Или ты их берешь с собой только в охотничий домик? Может, здесь водятся лесные женщины, которые приходят в хижину и обслуживают хозяев?
Дуэйн рассмеялся, прижавшись лицом к моей спине:
– Это три вопроса.
– О’кей, забудь два последних.
– Да, у меня всегда в бумажнике презервативы.
– Хм.
– Что означает твое «хм»?
– Ну, понимаешь, ты не кажешься оптимистом…
Новый взрыв смеха заставил меня улыбнуться.
Дуэйн объяснил, уверенно поглаживая мой зад под одеялом:
– Я не оптимист, просто Билли неукоснительно проверяет наши бумажники, а на Рождество всякий раз набивает праздничные чулки презервативами. Думаю, он бы нас стерилизовал, если бы мог.
Теперь захохотала я. Отсмеявшись, я призналась:
– Мне нравятся твои братья.
Несколько секунд Дуэйн молчал. Его борода защекотала мне плечо, когда он наконец ответил:
– Да, они у меня ничего.
Я улыбнулась его душевным и снисходительным словам и не стала развивать тему. Я не была готова приглашать кого-то еще – даже простым обсуждением – к нашему чудесному времени на двоих. Пока не готова.
Поленья в камине совсем догорели, и остались ярко тлевшие угли. Мне безумно нравилось, как пахнет древесный дым – вяжуще-терпко и аппетитно, совсем как печенье с зефиром и горячим лимонным повидлом в железной вафельнице. Папа был командиром отряда девочек-скаутов и научил меня всем премудростям готовки еды на костре.
– Как ты сюда добралась, Джесс?
– А? – Я не сразу отвлеклась от мыслей о десертах и кострах. Теперь горящие поленья будут ассоциироваться у меня с Дуэйном. От этой мысли я испытала счастье.
Я почувствовала, как он приподнялся:
– Тебя кто-то подвез?
– Нет, я сама приехала. У меня… У меня теперь есть машина. Долгая история… – Я нахмурилась, вспомнив, что не увиделаRoad RunnerДуэйна. – Кстати, а где ты свойPlymouthпоставил?
Дуэйн ощутимо напрягся. Поколебавшись, прочистил горло и ответил со вздохом:
– Я его разбил.
Я поперхнулась – не сомневаясь, что ослышалась.
– Что?!
– Я его разбил в прошлые выходные в Каньоне.
Я повернулась к нему лицом.
Приложила ладонь к его щеке – мне необходимо было к нему прикоснуться – и посмотрела в глаза:
– Ты сам-то как?
– Нормально.
Я хотела немедленно осмотреть его тело и убедиться, что все в порядке, но напомнила себе о сексуальных безумствах, которые мы вытворяли в постели.
Казалось, он вовсе не огорчен из-за машины, и подобное отсутствие реакции как-то не вязалось с реальностью.
– Ты же очень любилRoad Runner?
Дуэйн, не изменившись в лице, пожал плечами:
– Да, хорошая была машина.
– А почему же ты совсем не расстроен?
– Это же не человек, Джесс, а вещь. Вещи можно починить. Рано или поздно я ее, наверное, восстановлю.
– Но… ты же никогда не проигрываешь!
– Я в прошлые выходные был сам не свой, – рассеянно пробормотал он, потому что его взгляд потерялся между моих грудей, а рука приподняла одну из них. Дуэйн трогал меня так, будто оценивал текстуру, и большим пальцем рисовал круги на коже.
– Тогда зачем ты рисковал? – Я игнорировала удовольствие, исходившее от того места, где он ласкал мое тело, потому что хотела понять, откуда у Дуэйна такое пренебрежение к его шикарной машине.
– Я рискую, только когда готов без чего-то жить, – сказал он рассеянно и передвинулся. Я оказалась на спине, а Дуэйн снова навис надо мной. Прежде чем опустить голову к моей груди, он облизал губы, и влажное скользкое тепло его рта сомкнулось вокруг моего соска, который Дуэйн принялся ласкать языком.
Я пытаясь не отвлекаться, но дыхание у меня все равно сбилось.
– Дуэйн, – я старалась оставаться серьезной, – Дуэйн, это не настоящий риск. Настоящий риск – это когда рискуешь тем, что тебе необходимо.
– Мне нужно снова войти в тебя, Джессика, – прошептал, срываясь на урчанье, Дуэйн. Я почувствовала, как его «необходимость» надавила мне на внутреннюю поверхность бедра.
– О’кей, – вздохнула я и добавила: – Но ты не забывай, я еще сержусь на тебя за то, что ты не брал трубку в воскресенье.
– Я поступил неправильно. Надо было ответить. – Он продолжал покусывать мою кожу.
Я заерзала, зажмурившись:
– Ты должен мне обещать… обещать больше так никогда не поступать…
Я почувствовала, как он застыл, и несколько долгих секунд в комнате слышалось только наше дыхание и потрескивание тлеющих углей в камине.
Затянувшаяся пауза заставила меня открыть глаза и приподнять голову. Дуэйн по-прежнему нависал надо мной с приоткрытым ртом, будто хотел заговорить, но сперва решил обдумать свои слова. Редкой красоты глаза испытующе глядели на меня. Я замерла, готовая отодвинуться, чтобы вновь настаивать на необходимом мне обещании.
Но Дуэйн сказал:
– Пока мы вместе, я никогда не проигнорирую твой звонок, обещаю.
Что-то в этом обещании показалось странным. Слишком продуманное? Я была как пьяная, поэтому три раза повторила это обещание про себя, прежде чем уловила то, что меня смутило.
– Нет, – замотала я головой и прищурилась в попытке не терять четкости взгляда. – Без всяких «пока» и «если». Поклянись, что никогда не будешь меня игнорить. Остаток нашей жизни ты всегда будешь мне перезванивать, пока смерть не разлучит нас.