В преддверии бури
Я перебирала возникающие образы, чертыхаясь от всполохов и разрядов, один за другим, запоминала приносимые ими ощущения, которых никогда раньше не знала, впитывала их в себя, как губка, долго лежавшая на берегу и вдруг брошенная чьей-то доброй рукой в воду.
Одна из искр вспыхнула, появившись, ярче других, и я поймала её рукой, поморщившись от пронзившего тело разряда, и перед внутренним взором чётко проступил образ — отодвигающаяся в сторону белая светящаяся плита, а за ней грубо выложенные камнями стены с узкими пазами, из которых выдвигаются гладкие белые пластины ступеней. Я потянулась к видению изо всех сил, проникая глубже в приносимые им ощущения и звуки: скрежет плиты, натужное, тяжёлое гудение спрятанных за стенами механизмов, покрытых зелёными пятнами застарелой дикой патины, шорох ржавчины, осыпающейся с пришедших в движение валов и огромных шестерёнок, что находились в покое многие столетия, тяжесть цепей, одетых на них и сейчас натянувшихся, напрягшихся, зазвучавших звонко, будто струна. Колючая сила, моей волей собранная в сверкающий шар, устремилась туда, к пришедшему в движение древнему механизму, потрескивая, скользнула по медной жиле искрящимся потоком и, полыхнув особенно ярко, иссякла. Меня сотряс мощный удар, отбросил назад, выкидывая из транса. Голова, столкнувшись с холодным металлом стеллажа, взорвалась огнём, сознание помутилось, но лишь на мгновение. Ругаясь самыми страшными словами, которые знала, и не слыша саму себя сквозь стоящий в ушах гул и грохот, я с трудом открыла глаза.
Оголённая жила почернела, кожух её оплавился, стек дурно пахнущими каплями на другие жилы и застыл там, грязными пятнами разбавив пестроту цветных нитей. Сильно воняло чем-то палёным, поднявшаяся пыль так и норовила забраться в нос. Ползком, непрерывно чихая и протирая глаза, я бросилась обратно к жилам, провела по ним рукой, не чувствуя никакого отклика — медь была мертвее мёртвого. Ладонь от этого движения полыхнула болью, я отдёрнула руку, чертыхнувшись, и в недоумении уставилась на кошмарную мешанину вздувшихся и уже успевших лопнуть пузырей ожогов, сочащихся кровью вперемешку с липкой прозрачной сукровицей.
И тут комната вздрогнула. Плавно, тяжело ухнули, осаживаясь, стены, сверху посыпался песок, грозя обвалом; ещё не вполне понимая, что произошло, я замерла на мгновение — и опрометью бросилась в коридор.
Свет стенных панелей притух, сделавшись из белого каким-то серым; часть из них и вовсе потухла, и теперь стены напоминали огромную шахматную доску, на которую забыли поставить фигуры. За дальним торцом, постепенно усиливаясь, раздавался гул, что-то скрежетало и скрипело, будто давно проржавевший механизм. Да так оно, в общем, и было — плиты на торце, мигнув, погасли, стена дрогнула и поползла в сторону, скрываясь в хитроумно запрятанных пазах, и взору открылось каменное помещение из видения. Сам собой зажегся светильник — висящая на цепях под потолком железная плошка, доверху наполненная горючим земляным маслом, — пахнуло следом давних, почти выветрившихся чар, что были наложены на него, и оранжевый свет пламени выхватил из темноты белые плоские ступени, выступившие из стены.
Забыв про осторожность, я ринулась к ним, коснулась стен, наслаждаясь привычной шероховатостью обветшалого камня, поставила ногу на первую ступеньку, надавила — вроде держит. И уверенно пошла вверх, с удовольствием вдыхая доносящийся сверху аромат степного разнотравья.
Напряжение, в котором я пребывала всё последнее время, спадало, оставляя за собой пустоту и усталость; я шагала по ступеням, чувствуя, как остаётся далеко внизу великий океан силы Истока, и думала, думала, думала о загадках белого коридора. Нет, ну их к каргу, ни за что я не вернусь сюда! Хватит с меня подземных приключений!
Вскоре над головой замаячил светлый квадрат выхода; я ускорила шаг, спеша выбраться, и вовремя — где-то внизу едва слышно хлопнула дверь, и эхо донесло обрывки слов — два голоса, мужской и женский, приближались, неспешно разговаривая. Странно, но в тот момент мне почему-то абсолютно не было интересно, откуда они взялись.
* * *
Удар грома, нити дождя хлещут по лицу…
«Да что ж такое?» — зло подумала я, приходя в сознание. В голове опять гонг, во рту — привкус крови. Сверху льёт как из ведра, и я лежу в грязной луже, хорошо ещё, что не лицом вниз. А довершают безрадостную картину крепко стянутые за спиной руки.
Не открывая глаз, я погрузилась в воспоминания, восстанавливая события, приведшие меня к той плачевной ситуации, в которой я оказалась.
Выбравшись на поверхность, я, недолго думая, припустила бежать, но без постоянной подпитки Истока раны, полученные при падении, вновь дали о себе знать.
«Далеко не убегу», — решила я и затаилась, просто присев среди травы — лучшего укрытия в бескрайнем однообразии степи всё равно было не найти. Оставалось лишь надеяться, что таинственные обладатели голосов не заподозрят, что ход наверх был открыт прямо перед их появлением. Пустая, в общем-то, была надежда.
Они меня нашли, и я не успела даже понять, как — кажется, вот только что ещё сидела в траве, и рядом ни души; и вот уже лежу в грязной луже со связанными руками.
Я досадливо поморщилась — грубые верёвки, стягивавшие запястья, всё больнее врезались в и без того израненную кожу.
Моих пленителей не было видно, но до боли знакомые голоса так и вели свой неспешный разговор; только теперь вместо отдельных слов, доносимых эхом, я слышала всё. И обсуждали они, судя по всему, меня.
— Занятная девка-то нам попалась, а, Талина? — произнёс мужской голос.
— Занятная, — задумчиво ответила женщина, названная Талиной. — Откуда взялась только?
— Местная, — предположил мужчина. — Откуда ещё?
— Уж больно непростая она для местной. Силой от неё веет, да такой дикой, что отшатнуться хочется.
— Может, она страж?
— Скажешь тоже, Тарес! Не пряталась бы она от нас тогда, а нападала.
— Но не из-за Грани же она пришла, в самом деле.
Голоса ненадолго замолчали, будто их обладатели погрузились в размышления. А потом разговор возобновился.
— Не знаю, что и думать, — голос женщины стал тихим, неуверенным. — Она точно не страж, посмотри — даже оружия нет. Но сила её, она какая-то и вправду чужая… Не пойму никак…
— Да, сила у неё и впрямь странная, эвон как ловко она с Порталом управилась, выход нашла. Может, и впрямь не отсюда она?
— Вот и я о том же. Местные такой стойкостью не славятся, даже маги. Эх, Ман-Соо бы расспросить, — задумчиво проронила женщина. — Где он?
— Кто бы знал. Носится где-то, крылья ему размять, видите ли, нужно. Последнее время одни проблемы с этими акманами, совсем от рук отбились, подчиняются неохотно.
Женщина не ответила, и воцарилась тишина — лишь дождь, всё усиливаясь и усиливаясь, стучал по земле холодными каплями да грохотал над головой гром.
— С девкой-то что делать будем? — напомнил мужчина. — Её бы надобно…