Непокорная для хулигана
Мама неловко провела ладонями по столу и продолжила:
– Тебе, Василиса, лучше пожить это время под присмотром Андрея. У него или у нас – решайте сами. Позаботится о тебе, на учёбу будет отвозить вместо меня…
– Ой, да ладно! Мне что, десять? – отозвалась скептически, поедая листья руколы в каком-то сладком соусе, напоминающем по вкусу конфету. – Зачем брата напрягать? Поезжу на автобусе.
Андрей качнул головой.
– Нет, Вась, мама права. Поживёшь у меня.
Уловила краем глаза движение маминых губ и задумалась. Зачем она предлагает то, что ей самой не по душе? Видно же, что не хочет оставлять нас вдвоём, а настаивает на обратном.
– Твой папа был бы против того, чтобы ты жила одна, – сдержанно произнесла она, а до меня дошло: вот оно в чём дело…
– Мне всё равно, – отозвалась беспечно и протянула брату ломтик козьего сыра, – Но, если надоем тебе, потом не жалуйся.
– Не надоешь, – усмехнулся он и клацнул зубами…
Рейс был ранним утром, мама вызвала такси, а мы – оба сонные, в мятых пижамах, проводили её, пожелав удачно отыграть. К Андрею решили перебраться после учёбы.
– Ведите себя прилично, – напомнила родительница и скрылась за дверью.
Не знаю, чего она ожидала, стоя на лестничной площадке и не спеша садиться в лифт, но мы расползлись по своим комнатам и дрыхли до будильника без задних лапок. Едва не проспали…
– Братень! Вставай! – крикнула, залетев в соседнюю комнату.
Он спал на животе, подпихнув руку под подушку, а я впервые, наверное, заметила, какой он подкаченный.
– Вставай, солнце уже высоко! – усмехнулась, поднимая жалюзи.
Брат перевернулся и сел на кровати, растирая лицо ладонями. Я плюхнулась рядом и от души шлёпнула его по голой спине.
– Ай! – брат прогнулся, запрокидывая голову назад, и бросил на меня недовольный взгляд.
– Давай, раб, взбодрись. Тебе ещё отвозить меня, – хохотнула и бросилась в ванную…
Собиралась впопыхах. Натянула бежевый джемпер-летягу, я его так называла из-за свободных рукавов, обтягивающие серые бриджи, чёрный узкий ремешок на высокой талии и белые кеды.
Небрежно мазнула по ресницам тушью, увлажнила губы блеском и, схватив рюкзак, выскочила в прихожую. Брат шнуровал ботинки.
– Снова лохматая, – усмехнулся он, подняв голову.
Запустила пальцы в его русые густые волосы и тоже взлохматила. Пусть знает. Смеясь, покинули квартиру и поспешили на учёбу.
Я ожидала чего угодно, но не того, что мы так быстро столкнёмся с Громовым на парковке…
Проклятый мажор не спешил уходить: стоял, облокотившись на свой байк и, стуча пальцами по черно-зелёному шлему, смотрел на нас. Я слишком торопилась, чтобы обращать на него внимание и не собиралась прятаться от него вечность. Много чести.
Обняла брата и в окно показала Громову язык. Мажор усмехнулся, удивлённо вскинув брови, и покачал головой. Хорош, поганец! Тёмные демонические глаза, каштановые волосы, модная стрижка, смуглая кожа и чувственные розовые губы, изогнутые в ироничной ухмылке. Ух, так бы и двинула по этой мордахе чем-нибудь тяжёлым!
Закинула на плечо рюкзак, очень надеясь, что брат уедет сразу и не станет дожидаться, пока я зайду в универ.
– Поезжай, увидимся вечером, – помахала рукой, выбравшись из тачки.
– Заеду за тобой, – улыбнулся Андрей, а я захлопнула дверь и, проигнорировав Громова, направилась через парковку к воротам универа.
Не все учебные заведения могут похвастаться собственной ухоженной территорией, а у нас цвели клумбы и весной здесь особенно красиво. Есть кованые лавочки, беседка и памятник Ломоносову…
– Эй, телепузик, – нагнал голос мажора, заставив бессильно скрипнуть зубами. Не стала останавливаться и оборачиваться, пусть подавится своим самодовольством и дерзостью. – Имея такие короткие ножки, ты слишком быстро… ходишь, – усмехнулся гад, едва не врезавшись в резко затормозившую меня.
Обернулась, хлестнув паря волосами и наградила пренебрежительным взглядом.
– Что тебе нужно? Отвалить не хочешь?
Громов нахально усмехнулся, а в глазах промелькнул опасный огонёк азарта. Вот ведь сволочь породистая, играть со мной вздумал?
– Нам же в одну сторону, почему бы не пойти вместе, – поправил рюкзак на плече и мельком обернулся назад.
А-а… ясно, Андрея дразнит. Ну-ну… удачи ему. Закатила глаза и отправилась дальше.
– Эй, Гром! – эхом прозвучал напряжённый голос Андрея. Брат поставил машину на сигнализацию и поспешил к нам. – У тебя претензии ко мне, не трогай Василису, она здесь ни при чём.
Громов обманчиво спокойно улыбнулся, провёл ладонью по ёжику коротких волос и хмыкнул.
– Много на себя берёшь: в тот раз я был удивлён, как быстро ты заменил Ангелину после всего, что случилось и не смог сдержаться. Сейчас, это уже не имеет значения, а с твоей девушкой нам просто по пути. Ты же не против нашего общения? – поинтересовался ехидно.
– Я ему не… – попыталась возразить, но брат приобнял меня и сжал плечо, вынуждая замолчать.
– Я тебя предупредил, хочешь разобраться, давай сделаем это на треке, можешь снова начать махать кулаками, но Василису не впутывай. Она ни в чём не виновата, – сдержанно пригрозил он.
Громов опустил ладони брату на плечи и слегла хлопнул по ним.
– Расслабься, дружище. Твоя Василиса в надёжных руках. Да, телепузик? – тёмные глаза полыхали гневом, но на губах играла лукавая улыбка. По телу прокатилась дрожь, а к горлу подступил комок дурного предчувствия.
– Лучше бы вы оба решали свои разногласия без меня… – произнесла бесцветным голосом, развернулась и почти в припрыжку поспешила к дверям универа.
Меня смутили две вещи: брат даже при незнакомцах никогда не называл меня полным именем, и второе: почему он не дал прояснить ситуацию? Я ведь не его девушка. Зачем Громова вводить в заблуждение? Может, узнай, что мы брат и сестра, мажор немного бы успокоился?
Прошла двойные стеклянные двери, турникет, повернула к лестнице и налетела на застывшего в проходе парня.
– Нехорошо помощнице старосты опаздывать, – насмешливо произнёс Матвей, придержав меня, чтобы не упала.
Тяжко вздохнула и высвободилась.
– Ты-то хоть настроение не порть.
– Нам нужно обсудить кое-что, – занудно произнёс Матвей, пристраиваясь рядом.
И тут меня снова нагнали.
– Эй, телепузик, ты так быстро сбежала… – Громов приблизился вплотную и… обнял. На глазах у целой толпы учащихся, на глазах у каких-то девчонок, которые облизывали парня плотоядными взглядами.
Щеки стали пунцовыми. Наступила наглецу на ногу и угрожающе прошипела.